1 2 3 4

Эстафета

слева замелькали фигуры автоматчиков их взвода - они высыпали откуда-тодовольно густо и дружно ударили из автоматов по площади. Лемешенко неподумал даже, а скорее почувствовал, что время двигаться дальше, в сторонуцеркви, и, махнув рукой, чтобы обратить внимание на тех, кто был слева,рванулся вперед. Через несколько шагов он упал под вязом, дал две короткиеочереди, кто-то глухо шмякнулся рядом, сержант не увидел кто, нопочувствовал, что это Натужный. Затем он вскочил и пробежал еще несколькометров. Слева не утихали очереди - это продвигались в глубь парка егоавтоматчики.

   "Быстрее, быстрее", - в такт сердцу стучала в голове мысль. Не датьопомниться, нажать, иначе, если немцы успеют осмотреться и увидят, чтоавтоматчиков мало, тогда будет плохо, тогда они здесь завязнут...

   Пробежав еще несколько шагов, он упал на старательно подметенную,пропахшую сыростью землю; вязы уже остались сзади, рядом скромно желтелипервые весенние цветы. Парк окончился, дальше, за зеленой проволочнойсеткой, раскинулась блестящая от солнца площадь, вымощенная мелкимиквадратами, сизой брусчатки. В конце площади, возле церкви, суетилисьнесколько немцев в касках.

   "Где же Бабич?" - почему-то назойливо сверлила мысль, хотя теперь егоохватило еще большее беспокойство: надо было как-то атаковать церковь,пробежав через площадь, а это дело казалось ему нелегким.

   Автоматчики, не очень слаженно стреляя, выбегали из-за деревьев изалегали под оградой. Дальше бежать было невозможно, и сержанта оченьбеспокоило, как выбраться из этого, опутанного проволокой парка. Наконецего будто осенило, он выхватил из кармана гранату и повернулся, чтобыкрикнуть остальным. Но что кричать в этом грохоте! Единственно возможнойкомандой тут был собственный пример, надежный командирский приказ: делайкак я. Лемешенко вырвал из запала чеку и бросил гранату под сетку ограды.

   Дыра получилась небольшая и неровная. Разорвав на плече гимнастерку,сержант протиснулся сквозь сетку, оглянулся - следом, пригнувшись, бежалАхметов, вскакивал с пулеметом Натужный, рядом прогремели еще разрывыгранат.

   Тогда он, уже не останавливаясь, изо всех сил рванулся вперед, отчаянностуча резиновыми подошвами по скользкой брусчатке площади.

   И вдруг случилось что-то непонятное. Площадь покачнулась, одним краемвздыбилась куда-то вверх и больно ударила его в бок и лицо. Онпочувствовал, как коротко и звонко брякнули о твердые камни его медали,близко, возле самого лица брызнули и застыли в пыли капли чьей-то крови.Потом он повернулся на бок, всем телом чувствуя неподатливую жесткостькамней, откуда-то из синего неба взглянули в его лицо испуганные глазаАхметова, но сразу же исчезли. Еще какое-то время сквозь гул стрельбы ончувствовал рядом сдавленное дыхание, гулкий топот ног, а потом все этопоплыло дальше, к церкви, где, не утихая, гремели выстрелы.

   "Где Бабич?" - снова вспыхнула забытая мысль, и беспокойство за судьбувзвода заставило его напрячься, пошевелиться. "Что же это такое?" -сверлил его немой вопрос. "Убит, убит", - говорил кто-то в нем, и

1 2 3 4