Сотников, часть 2

Морозный воздух сеней обжигал больную грудь Сотникова, в голове у неготошнотворно кружилось, пощипывало на стуже примороженные уши - пилотку онпотерял где-то, наверное на чердаке, и теперь сидел с всклокоченнойнепокрытой головой. Мерзла и потому еще больше болела раненая нога. Коленораспухло, он с трудом сгибал его, босая стопа отекла и сделаласьбагрово-синей. Наверно, надо было попросить принести бурок, но он,представив, как больно будет надеть его, решил: черт с ним! Теперь уж всеравно - пусть отмерзает нога, скоро она будет не нужна. Сидя на полу и всекашляя, он поглядывал на конвоира - молодого, ловкого парня в чернойфорсистой кубанке: на его красивом, с породистым носом лице порой мелькалаживая, неожиданно человеческая улыбка. За этой улыбкой чудилось что-топо-молодому прямодушное и даже знакомое, солдатское, что ли, - может,потому, что тот был в армейском бушлате и справных хромовых сапожках, вкоторые были заправлены черные штатские брюки. На одном плече он держал наремне винтовку, другим прислонялся к косяку и, поплевывая белой шелухойтыквенных семечек, поглядывал куда-то на улицу - ждал транспорт. Нотранспорта пока не было, и он, недолго потоптавшись, уселся на пороге,зажав между ног винтовку. С малого расстояния пристально и как будтобеззлобно, скорее насмешливо, осмотрел обоих.

   - За паклю залезли, ха! Как тараканы!

   Рыбак взглянул на него и снова опустил голову.

   - А теперь вас помоют-побанят и того, мало-мало подвесят. Посушиться,ха-ха! - засмеялся полицай так добродушно и естественно, что Сотниковневольно подумал: "Веселый, однако, малый!" Но смех этого малого как-товраз оборвался, и уже совершенно другим тоном полицай разразился матом: -Такие-сякие немазаные! Ходоронка убили? За Ходоронка мы вам размотаемкишки!

   - Не знаем мы никакого Ходоронка, - уныло сказал Рыбак.

   - Ах не знаете? Может, это не вы ночью стреляли?

   - Мы не стреляли.

   - Вы или не вы, а ребра ломать вам будем. Поняли?

   Стась посерьезнел, глаза его угрожающе похолодели, и все точеловеческое, что молодой добротою лежало на его лице, как-то сразуисчезло, уступив место злой, бездушной решимости.

   Рыбак негромко спросил:

   - В армии служил?

   - В какой армии?

   - Красной хотя бы.

   - С... я хотел на вашу армию, понял? - вдруг еще пуще вызверилсяполицай, по-страшному округляя свои выразительные глаза. Затем его лицокак-то постепенно преобразилось, смягчаясь, и на нем появилась все та жеподкупающая улыбка. Отставив в сторону ногу, он подошвой сапога размереннопошлепал по земляному полу сеней.

   - А бушлат?

   - Ах, бушлат! У одного жидка комиссара взял. Тому не понадобится, -сказал полицай и, продолжительно посмотрев на Рыбака, спокойно добавил: -Твой полушубочек тоже приберем. Будила возьмет, его очередь. Вот так.Понял?

   - А не подавитесь? - едва сдерживаясь, тихо сказал Сотников.

   Стась вскинул голову.