Сотников, часть 2

к окну, сквозь решетку рассеянно посмотрел во двор, где слышались голосаполицейских. Опять он носил в себе что-то затаенное, особенно не напирал сдопросом и то ли думал, как похитрее подловить его, то ли размышлял очем-то своем, постороннем.

   В коридоре тяжело затопали, послышались голоса, ругань. По всейвероятности, там кого-то вели или даже уносили. Когда толчея переместиласьна крыльцо, следователь энергично отчеканил:

   - Так, хватит играть в прятки! Назовите отряд! Его командира! Связных.Количественный состав. Место базирования. Только не пытайтесь лгать.Напрасное дело.

   - Не много ли вы от меня хотите? - сказал Сотников.

   Незаметно для себя он обратился к иронии, как обычно поступал в минутынеприятных объяснений с дураками и нахалами. Конечно, для Стася или ещекого-нибудь из этих предателей его ирония была за пределами их понимания -на этого же начальника она, кажется, действовала самым надлежащим образом.До поры тот, однако, сдерживался, только однажды криво передернул губами.

   - Куда шли?

   - Мы заблудились.

   - Не пройдет. Ложь! Даю две минуты на размышление.

   - Не утруждайтесь. Наверно, у вас много работы.

   Тут он угадал точно. Морщинистое личико следователя опятьпередернулось, но, кажется, он умел владеть собой. Он даже не повысилголоса.

   - Жить хочешь?

   - А что? Может, помилуете?

   Сузив маленькие глазки, следователь посмотрел в окно.

   - Нет, не помилуем. Бандитов мы не милуем, - сказал он и вдруг крутоповернулся от окна; пепел с кончика сигареты упал и разбился о носок егосапога, кажется, его выдержка кончилась. - Расстреляем, это безусловно. Ноперед тем мы из тебя сделаем котлету, Фарш сделаем из твоего молодоготела. Повытянем все жилы. Последовательно переломаем кости. А потомобъявим, что ты выдал других. Чтобы о тебе там, в лесу, не шибкобеспокоились.

   - Не дождетесь, не выдам.

   - Не выдашь ты - другой выдаст. А спишем все на тебя. Понял? Ну как?

   Сотников молчал, ему становилось плохо. Лицо быстро покрывалосьиспариной, разом пропала вся его склонность к иронии. Он понял, что это непустая угроза, не шантаж - они способны на все. Гитлер их освободил отсовести, человечности и даже элементарной житейской морали, их зверинаясила оттого, конечно, увеличилась. Он же перед ними только человек. Онобременен многими обязанностями перед людьми и страной, возможностискрывать и обманывать у него не слишком большие. Было ясно, что ихсредства в этой борьбе оказались не равными, преимущество было на сторонепротивника: все, что выставлял Сотников, с необычайной легкостьюопрокидывал следователь.

   Расставив ноги в обвисших на коленях бриджах, Портнов вперил в пегоострый, теперь уже открыто неприязненный взгляд и ждал. Сотникову былочертовски трудно, казалось, опять уходит сознание, он обливался холоднымпотом и мучительно подбирал слова для ответа, чувствовал: это будут