Сотников, часть 2

повели ее дальше. Из-за двери доносился их удаляющийся, деловой разговор.

   - А бабу куда? В угловую?

   - Давай в угловую.

   - Что-то пусто сегодня?

   - Немцы вчера разгрузили. Одна жидовка где-то сидит.

   Несколько пообвыкнув в темноте, Рыбак рассмотрел в углу человека.Занятый чем-то своим, тот сосредоточенно возился там, то ли раздеваясь, толи подстилая под себя одежду - наверно, готовился лечь. Густой мрак подстеной совершенно скрывал его, лишь седая голова человека да его плечивременами появлялись в скупо освещенном пространстве.

   - Садись. Чего стоять? Стоять уже нечего.

   Рыбак удивился и даже вроде обрадовался - голос старика показалсязнакомым, и он тут же вспомнил: староста! Ну так и есть, в углуустраивался их недавний знакомый - лесиновский староста Петр.

   - И ты тут? - недоуменно вырвалось у Рыбака.

   - Да вот попал. Овцу-то опознали, ну и...

   "Так-так", - стучала в голове у Рыбака односложная мысль: все былопонятно. Странно, но он только сейчас вспомнил о той злополучной овце итолько сейчас с непростительным опозданием подумал, чем она можетобернуться для ее хозяина.

   - А при чем тут ты? Мы же забрали силой? - несколько деланно удивилсяРыбак.

   Староста что-то расстелил под собой, но не лег, а сел, прислонясь кстене и почти весь погружаясь во тьму. На слабом свету из окна оставалисьлишь согнутые его колени.

   - Как сказать? Ежли забрали, так надо было доложить. А я... Да теперьчто!.. Теперь уже все равно.

   Теперь, по-видимому, действительно уже все равно, теперь поздновыкручиваться, подумал Рыбак. Наверно, полиции уже все известно.

   Не расстегивая полушубка, он уныло опустился на слежалую соломеннуюподстилку и тоже прислонился спиной к стене. Было совершенно непонятно,что делать дальше, но, кроме как ждать, тут вообще, наверно, ничего нельзябыло делать. Только сейчас он почувствовал, как здорово измотался заистекшую ночь, его начало клонить в сон, но мысли тревожно сновали вголове, не давая забыться. Вдруг он подумал, что неплохо бы сговориться состаростой и отрицать их заход в Лесины - пусть бы Петр сказал, чтоприходили другие. Если разобраться, так старосте уже все равно, на когоуказывать, а им, возможно, это еще помогло бы. Какой-либо вины или даженеловкости по отношению к Петру Рыбак нисколько не чувствовал - развевпервые ему таким способом приходилось добывать продукты? Да и взяли всеготолько овцу, и не у какой-нибудь многодетной семьи, а у самого старосты -было о чем заботиться. С этой стороны он оставался совершенно спокойным итолько удивлялся, как это староста не сумел оправдаться перед полицией ипозволил себя засадить в этот вонючий подвал.

   Прошел час или больше, Сотников не возвращался, и Рыбак не безкороткого сожаления подумал, что, может, его там и убили. Разговариватьему ни о чем не хотелось. Он чувствовал, что вот-вот должны прийти и заним, и тогда начнется самое худшее. Все думая и прикидывая и так и этак,