Сотников, часть 2

он старался найти какую-нибудь возможность перехитрить полицию,вывернуться совсем или хотя бы оттянуть приговор. Чтобы оттянуть приговор,видимо, имелось лишь одно средство - затянуть следствие (все-таки должноже быть какое-то следствие). Но для этого надо было найти веские факты,чтобы заинтересовать полицию, ибо, если та порешит, что ей все ясно, тогдауж держать их не станет. Тогда им определенно конец.

   В подвале было тихо и сонно, лишь откуда-то сверху доносились голоса,топот сапог в здании. Временами топот становился довольно громким, что-топриглушенно стучало, явственно врывался чей-то крикливый голос. Вся этасуматошная возня наверху не могла не напомнить ему о Сотникове, и у Рыбакамучительно сжималось сердце - бедный невезучий Сотников! Но, по-видимому,та же участь ждала и его... Правда, он не хотел думать об этом - онстарался понять, как уйти от расправы и, может, еще и пособить Сотникову.Но, видно, все это было напрасно. Сквозь маленькое, чем-то заставленноеснаружи окошко в камеру пробивались тусклые сумерки, в которых слабобрезжило светловатое пятно на затоптанной соломе да белела под окномпоникшая голова старосты. Тот неподвижно сидел у стены, погрузившись всвои тоже, разумеется, невеселые мысли, - теперь каждый переживал за себя.

   - Говорили, кто-то полицая ночью поранил, неизвестно, выживет ли, -после долгого молчания сказал старик.

   Для Рыбака это сообщение не было новостью, он только забыл об этомранении и теперь встревожился еще больше. Однако разговор перевел надругое.

   - Тебя уже брали наверх? - спросил он с робкой надеждой, что очередь надопрос, возможно, еще не его.

   Но староста тут же разрушил эту его надежду.

   - На допыт? А как же! Сам Портнов допрашивал.

   - Какой Портнов?

   - Следователь их.

   - Ну и как? Здорово били?

   - Меня-то не били. За что меня бить?

   Рыбак затаив дыхание слушал: хотелось по возможности предугадать, чтождало его самого.

   - Этот Портнов, скажу тебе, хитрый как черт. Все знает, - сокрушеннозаметил старик.

   - Но ты же вывернулся.

   - А что мне выворачиваться! Вины за мной никакой нет. Что перед богом,то и перед людьми.

   - Такой безгрешный?

   - А в чем мой грех? Что не побег докладывать про овцу? Так я стар ужепо ночам бегать. Шестьдесят семь лет имею.

   - Да-а, - вздохнул Рыбак. - Значит, кокнут. Это у них просто:пособничество партизанам.

   Все тем же бесстрастным голосом Петр сказал:

   - Ну что ж, значит, судьба. Куда денешься...

   "Какая покорность!" - подумал Рыбак. Впрочем, шестьдесят семь лет -свое уже прожил. А тут всего двадцать шесть, хотелось бы еще немногопожить на земле. Не столько страшно, сколько противно ложиться зимой впромерзшую яму...

   Нет, надо бороться!

   А что, если ко всей этой истории припутать старосту? В самом деле, если