Сотников, часть 2

глаза.

   - Вот как! Ну и что ж - побежишь?

   - Не побегу, не бойсь. Я с ними поторгуюсь.

   - Смотри, проторгуешься, - язвительно просипел Сотников.

   - Так что же, пропадать? - вдруг озлясь, едва не вскрикнул Рыбак изамолчал, выругавшись про себя. Впрочем, черт с ним! Не хочет - его дело;Рыбак же будет бороться за себя до конца.

   Сотников задышал труднее - от волнения или от хвори; попыталсяоткашляться - в груди зашипело, как на жаровне, и Рыбак испугался:помирает, что ли? Но он не умирал и вскоре, совладав с дыханием, сказал:

   - Напрасно лезешь... в дерьмо! Позоришь красноармейскую честь. Живымиони нас не выпустят.

   - Как сказать. Если постараться...

   - Для кого стараться? - срываясь, зло бросил Сотников и задохнулся.Минуту он мучительно кашлял, потом шумно дышал, затем сказал вдруг упавшимголосом: - Не в карты же играть они тебя в полицию зовут.

   "Наверно, не в карты", - про себя согласился Рыбак. Но он шел на этуигру, чтобы выиграть себе жизнь - разве этого недостаточно для самой,пусть даже отчаянной, игры? А там оно будет видно, только бы не убили, незамучили на допросах. Только бы вырваться из этой клетки, и ничего плохогоон себе не позволит. Разве он враг своим?

   - Не бойсь, - сказал он. - Я тоже не лыком шитый.

   Сотников засмеялся неестественно коротеньким смехом.

   - Чудак! С кем ты вздумал тягаться?

   - А вот увидишь.

   - Это же машина! Или ты будешь служить ей, или она сотрет тебя впорошок! - задыхаясь, просипел он.

   - Я им послужу!

   - Только начни!

   "Нет, видно, с ним не сговоришься, с этим чудаком человеком", - подумалРыбак. Как в жизни, так и перед смертью у него на первом месте твердолобоеупрямство, какие-то принципы, а вообще все дело в характере, так понималРыбак. Но ведь кому не известно, что в игре, которая называется жизнью,чаще с выигрышем оказывается тот, кто больше хитрит. Да и как иначе?Действительно, фашизм - машина, подмявшая под свои колеса полмира, развеможно, стоя перед ней, размахивать голыми руками? Может, куда разумнеебудет подобраться со стороны и сунуть ей меж колес какую-нибудь рогатину.Пусть напорется да забуксует, дав тем возможность потихоньку смыться ксвоим.

   Сотников замолчал или, может, впал в забытье, и Рыбак пересталнабиваться к нему с разговором. Пусть поступает как хочет - он же, Рыбак,будет руководствоваться собственным разумом.

   Он лег на бок, подобрал ноги, повыше натянул воротник полушубка. Покасуд да дело, было бы неплохо вздремнуть, чтобы прояснилось в голове,потому как скоро, наверно, будет уже не до сна. Однако он верил в своюсчастливую звезду и постепенно убеждался, что его отношения с полицаямиобрели правильное направление, которого и нужно держаться. Если толькоСотников своим нелепым упрямством не испортит все его планы. Но, видно,Сотников долго не протянет. Странным это было и противным - думать о