Сотников, часть 2

скорой смерти товарища. Но иначе не получалось. В его смерти он виделединственный для себя выход из этой западни.

   Задумавшись, Рыбак не сразу услышал, как что-то живое тихонькокорябнуло по его сапогу, потом снова. Он двинул ногой и вдруг ясно увиделкрысу - серый ее комок метнулся к стене и затих там: длинный и тонкийхвост настороженно пролег по соломе. Содрогнувшись, Рыбак пнул тудакаблуком - крыса, тоненько пискнув, проворно скрылась в темном углу. Подонесшейся из соломы тихой возне Рыбак, однако, понял, что там она неодна. Наверно, надо бы чем-то бросить в них, но под руками не было ничегоподходящего, и Рыбак, сорвав с головы шапку, швырнул ее в угол.

   Когда там притихло, он на четвереньках сползал за шапкой и опятьпривалился спиной к стене. Однако спать он уже не мог, сидел и с неяснымбрезгливым страхом вглядывался в крысиный угол.

  

  

  

  

  

  

  

   Петра привели не скоро, уже на закате солнца, когда сумерки в камересовсем сгустились и окошко вверху едва светилось скудным отсветомморозного дня. Да и в двери, когда та отворилась, уже не было прежнейяркости - нагнув белую голову, староста молча переступил порог и сунулсяна свое место в углу.

   Полицай не спешил закрыть двери, и Рыбак у стены весь болезненносжался, стараясь как бы исчезнуть во мраке этой вонючей камеры. Былострашно, что следующим опять вызовут его, хотя он понимал, что от полицаяэто ничуть не зависело. Но не вызвали никого, дверь наконец затворилась,надежно звякнул засов. Полицай, однако, - на этот раз кто-то другой, неСтась - направился не к ступенькам: его шаги в коридоре повернули а другуюсторону. Вскоре в глубине подвала застучали другие засовы, раздалисьглуховатый окрик и женский короткий всхлип.

   В этот раз брали женщин.

   Как только в подвале опять все затихло, к Рыбаку начало помалувозвращаться его самообладание. Что ж, беда пока миновала его, настигнувдругого, и это, как всегда на войне, вопреки всему успокаивало. Будто темсамым давало ему дополнительные шансы выжить.

   Рыбак не имел ни малейшего желания вступать в разговор со старостой,которого, похоже, пытали не очень, во всяком случае не так, как Сотникова.Но то обстоятельство, что он, не проронив ни слова, отчужденно затих всвоем мрачном углу, обеспокоило Рыбака.

   - Ну как? Обошлось? - нарочито бодро спросил Рыбак.

   Петр после непродолжительной паузы отозвался невеселым голосом:

   - Нет, уже не обойдется. Плохи наши дела.

   - Хуже некуда, - согласился Рыбак.

   Староста высморкался, видно было, привычно разгладил усы и сообщил какбы между прочим, ни к кому не обращаясь:

   - Подговаривали, чтоб я выведал от вас. Про отряд ну и еще кое-что.

   - Вот как! - неприятно удивился Рыбак, вспомнив Свой недавний разговорс Сотниковым. - Шпионить, значит?