Сотников, часть 2

детского отчаяния выплеснулось с ним, что всем в этой камере сделалось непо себе. Сотников на соломе, слышно было, осторожно задержал дыхание.

   - Рыбак!

   - Я тут.

   - Там вода была.

   - Что, пить хочешь?

   - Дай ей воды! Ну что ты сидишь?

   Нащупав под стеной котелок, Рыбак потянулся к девочке.

   - Не плачь! На вот, попей.

   Бася немного отпила и, присмирев, затихла у порога.

   - Иди сюда, - позвал Петр. - Тут вот место есть. Будем сидеть. Вотподле стенки держись.

   Послушно поднявшись и неслышно ступая в темноте босыми ногами, Басянаправилась к старику. Тот подвинулся, освобождая ей место рядом.

   - Да-а! Попались! Что они еще сделают с нами?

   Рыбак молчал, не имея желания поддерживать разговор, рядом тихонькопостанывал Сотников. Они ждали. Все их внимание было приковано кступенькам - оттуда являлась беда.

   И действительно, долго ждать ее не пришлось.

   Спустя четверть часа со двора донеслось злое: "Иди, иди, падла!" - и неменее обозленное в ответ: "Чтоб тебя так и в пекло гнали, негодник!" - "Ану шевелись, не то как двину!" - прорычал мужской голос. На ступенькахзатопали, заматерились - сомнений не было: это возвращали с допросаДемчиху.

   Но почему-то ее также не поволокли в прежнюю камеру - полицаиостановились возле их двери, загремели засовом, и тот самый, хорошознакомый им Стась сильно толкнул Демчиху через порог. Женщина споткнулась,упала на Рыбаковы ноги и громко запричитала в темноте:

   - Куда ты толкаешь, негодяй! Тут же мужчины, а, божечка мой!..

   - Давай, давай! Черт тебя не возьмет! - прикрикнул Стась. - До утраперебудешь.

   - А утром что? - вдруг спросил Рыбак, которому послышался какой-тонамек в словах полицая.

   Стась уже прикрыл было дверь, но опять растворил ее и гаркнул в камеру:

   - А утром грос аллес капут! Фарштэй?

   "Капут? Как капут?" - тревожно пронеслось в смятенном сознании Рыбака.Но страшный смысл этого короткого слова был слишком отчетлив, чтобы долгосомневаться в нем. И эта его отчетливость ударила как оглоблей по голове.

   Значит, утром конец!

   Почти не ощущая себя, Рыбак механически подобрал ноги, дал пристроитьсяу порога женщине, которая все всхлипывала, сморкалась, потом началавздыхать - успокаиваться. Минуту они все молчали, затем Петр в своем углусказал рассудительно:

   - Что же делать, если попались. Надо терпеть. Откуда же ты будешь,женщина?

   - Я? Да из Поддубья, если знаете.

   - Знаю, а как же. И чья же ты там?

   - Демки Окуня женка.

   Стараясь как-либо отделаться от недобрых предчувствий, Рыбак под стенойстал прислушиваться к Демчихе. Ему не хотелось обнаруживать себяразговором, тем более что Демчиха, возможно, не узнала его в темноте. Они