Сотников, часть 2

они на чердак залезли? Что я, своим детям враг? Гады вы! Фашистыпроклятые!

   - Молчать! А то кляп всажу!

   - Чтоб тебя самого на кол посадили, гад ты!

   - Так! Стась, стой! - послышалось с задних саней, и они остановились,не доезжая двух тонких березок, стывших в кусте за канавой.

   Рыбак и возчик обернулись, а Сотников весь съежился в ожидании чего-тоустрашающе-зверского. И действительно, Демчиха вскоре закричала, забиласьв розвальнях. Скрипнул хомут, и даже лошадь беспокойно переступила наснегу. Потом все стихло. Стась было соскочил с розвальней, но скоро опятьудовлетворенно завалился на свое место.

   - Хе! Рукавицу в глотку - не кричи, бешеная баба.

   Сотников с усилием повернул голову и очутился лицом к лицу с конвоиром:

   - Палачи! Истязатели!

   - Ты, заступник! Отверни нюхалку, а то красную жижу спущу! - заоралСтась, сделав страшное выражение лица.

   Но Сотников уже знал, с кем имеет дело, и с полным безразличием отнессяк этой его угрозе.

   - Попробуй, гад!

   - Ха, пробовать! Да знаешь, я тебя сейчас шпокну и отвечать не буду.Это тебе не Советы!

   - Шпокни, пожалуйста!

   - А то слабо? - Полицай в показной решимости схватился за винтовку, нолишь ткнул его стволом в грудь и выругался.

   Сотников не моргнул даже - он не боялся этого выродка. Он знал, что наего вызывающее хамство надо отвечать точно таким же хамством - эти людипонимали только такое обхождение.

   - Женщина ни при чем, запомни, - сказал он с расчетом на Рыбака,намекая тем, как надо отвечать на допросах. - Мы без нее залезли начердак.

   - Будешь бабке сказки сказывать, - закивал головой Стась и опустилвинтовку. - Небось Будила из тебя дурь выбьет. Подожди!

   - Плевать мы хотели на твоего Будилу!

   - Скоро поплюешь! Кровью похаркаешь!

  

  

   "Какого черта он задирается?" - раздраженно думал Рыбак, слушая злуюперебранку Сотникова с полицаем.

   Их везли дорогой, которой утром они тащились в деревню, только теперьполе не казалось ему таким длинным и уныло равнинным, лошадка бодроперебирала ногами, постегивая по саням жестким на морозе хвостом. Рыбак срастущей досадой думал, что едут они слишком уж быстро, ему изо всех силхотелось замедлить езду. Чувствовала его душа, что это последние часы насвободе, с которыми быстро убывала возможность спастись - больше такой небудет. Он проклинал себя за неосмотрительность, за то, что так глупозабрался на тот проклятый чердак, что за километр не обошел той крайнейизбы - мало ему было науки не соваться в крайнюю, куда всегда лезли инемцы. Он не мог простить себе, что так необдуманно забрел в этузлосчастную деревню - лучше бы передневали где-либо в кустарнике. Да ивообще с самого начала этого задания все пошло не так, все наперекос,когда уже трудно было надеяться на удачный конец. Но того, что случилось,