Сотников, часть 2

человеку, чтобы беззаботно относиться к ее концу.

   Было холодновато, время от времени он вздрагивал и глубже залезал подшинель. Как всегда, принятое решение принесло облегчение, самоеизнурительное на войне - неопределенность больше не досаждала ему. Он ужезнал, когда произойдет его последняя битва с врагами, и знал, на какиестанет позиции. С них он не отступит. И хотя этот поединок не сулил емулегкой победы, он был спокоен. У бобиков оружие, сила, но и у него тожеесть на чем постоять в конце. Он их не боялся.

   Немного пригревшись под шинелью, он снова незаметно уснул.

   Приснился ему странный, путаный сон.

   Было даже удивительно, что именно такой сон мог присниться в егопоследнюю ночь. Он увидел что-то из детства и среди прочегонезначительного и малопонятного какую-то нелепую сцену с отцовскиммаузером. Будто Сотников начал вынимать его из кобуры, неосторожноповернул в сторону и сломал ствол, который, как оказалось, был нестальной, а оловянный, как в пугаче. Сотникова охватил испуг, хотя в товремя он был уже совсем не мальчишкой, а почти что нынешним или, возможно,курсантом - действие почему-то происходило в ружейном парке в училище. Онстоял возле пирамиды с оружием и не знал, как быть: с минуты на минутуздесь должен был появиться отец. Сотников бросился к пирамиде, но там неоказалось ни одного незанятого места, во всех гнездах стояли винтовки.Тогда он дрожащими руками рванул жестяную дверцу печки и сунул пистолет вчерную, с окурками дыру топки.

   В следующее мгновение там засветился огонь - раскаленные пылающиеуголья, в которых как будто плавилось что-то яркое, и он в совершеннойрастерянности стоял напротив, не зная, что делать. А рядом стоял отец. НоСотников-старший даже не вспомнил про маузер, хотя у сына было такоеощущение, что он знал обо всем происшедшем за минуту до этого. Потом отецопустился перед топкой на корточки и вроде сожалеюще сказал шепелявым,старческим голосом: "Был огонь, и была высшая справедливость на свете..."

   Сотникову показалось, что это из библии - толстая ее книга в черномтисненом переплете когда-то лежала на материнском комоде, мальчишкой ониногда листал ее желтые, источавшие особенный, обветшало-книжный запахстраницы. Теперь ему было удивительно слышать, как библию цитировал отец,который не верил в бога и открыто не любил попов.

   Неизвестно, как долго горел тот огонь в печке, сознание Сотникова опятьпогрузилось во мрак. Наверно, не скоро еще он стал приходить в себя, начавразличать поблизости какие-то невнятные звуки: стук, шорох соломы и тихийстарческий голос. Когда же вернулось ощущение реальности. Сотников понял,что это гоняли крыс. Окончательно очнувшись, он долго, мучительнооткашливался, все размышляя, что бы мог значить этот его сон. И как-топостепенно и естественно его мыслями завладело щемящее воспоминание о егодавнем, далеком детстве...

   Маузер не странная причуда этого сна, он действительно хранился устарого Сотникова, бывшего краскома, а до того - кавалерийского поручика сдвумя "Георгиями" на широкой груди - офицерское фото отца он не раз видел