Сотников, часть 2

в красивой, замысловато расписанной павлинами маминой шкатулке. Иногда попраздникам отец доставал из комода свой пистолет, и тогда сыну былопозволено придержать его за желтую деревянную кобуру, чтобы отец могвытянуть из нее маузер - вынуть его самому отцу было неловко, егоискалеченная на войне рука постепенно отнималась. Это были самыесчастливые в жизни мальчишки минуты, но потом он мог лишь наблюдать, какотец протирает оружие - ни разу ему не было разрешено даже поиграть спистолетом. "С оружием и наградами играть возбраняется", - говорилСотников-старший, и мальчик не упрямился, не просил. Слово отца в семьебыло законом, в большом и в малом дома царил его культ. Впрочем, этоникому не казалось странным: отец его пользовался в городке известностью идаже славой героя гражданской войны, который лишь по причине своего увечьяи чрезмерной гордости, как однажды объяснила мать, зарабатывал на хлебпочинкой часов.

   Вороненый, в деревянной кобуре маузер был затаенной мечтойСотникова-младшего, но напрасно было просить его также и у матери.

   И тогда мальчишка решился взять пистолет сам.

   Как-то, проснувшись утром, он услышал глухую тишину в доме. Отец,наверно, куда-то ушел из каморки, откуда по дому разносилась привычнаяразноголосица часовых механизмов; мать, он уже знал, отправилась рано вцерковь - над городом плыл колокольный перезвон утренней службы.

   Торопливо натянув коротенькие, до коленей, штанишки, оставив на потомумывание и чистку зубов, он скоренько прошмыгнул в мамину спальню.Заветный ящик комода был плотно задвинут, но в замочной скважине беспечноторчал маленький медный ключик, который мальчишка тут же повернул на одиноборот и вынул скользкую, лакированную, неожиданно тяжелую кобуру. На еедеревянном боку блестела знакомая пластинка с надписью, которую он зналнаизусть: "Красному комэску А.Сотникову от Реввоенсовета Кавармии". Первоеже прикосновение к оправленной деревом рукоятке взбудоражило мальчика.Руки его уверенно управились с защелкой, и вот уже весь маузер туго, ноподатливо вышел из кобуры, сдержанно и таинственно засияв своимиворонеными частями. Никогда прежде не испытанное тревожно-волнующеечувство охватило мальчишку, минуту он изучал пистолет - подвинул прицел,попытался отвести затвор, заглянул в ствол. Но самым большим наслаждением,конечно, было прицелиться. Только не успел он как следует обхватитьрукоятку и пальцем нащупать спуск, как совершенно неожиданно и непонятноиз-под его рук куда-то под стол оглушительно грохнуло выстрелом.

   Минуту он стоял помертвевший, слушая болезненно-острый звон в ухе.Отскочив от стены, по полу катилась гильза, под столом, появившисьнеизвестно откуда, валялась толстая, источенная жучком щепка с темным икосым следом пули.

   Поняв наконец, что случилось, он сунул пистолет в кобуру, запер все вкомод и не мог себе найти места, пока не вернулась мать. Та сразупочувствовала недоброе, кинулась к сыну с расспросами, и он рассказал всекак было. Разумеется, справиться с такой бедой не могла и мать, котораяочень испугалась за него, даже заплакала, чего никогда прежде с ней не