Сотников, часть 2

просто невозможно было представить.

   И все из-за Сотникова. Досада на товарища, которая все времяпробивалась в Рыбаке и которую он усилием воли до сих пор заглушал в себе,все больше завладевала его чувствами. Рыбак уже отчетливо сознавал, что,если бы не Сотников, не его простуда, а затем и ранение, они навернякадобрались бы до леса. Во всяком случае, полицаи бы их не взяли. У них быливинтовки - можно было постоять за себя. Но если уж ты дал загнать себя начердак, а в избе куча детишек, тогда и с винтовкой не шибко развернешься.

   Рыбак коротко про себя выругался с досады, живо представив, какнетерпеливо их ждут в лесу, наверно, давно уже подобрали последние крохииз карманов и теперь думают, что они гонят корову и потому такзадерживаются. Конечно, можно бы и корову. Можно бы даже две. Разве онприходил когда-либо с пустыми руками - всегда находил, доставал,выменивал. Достал бы и сейчас. Если бы не Сотников.

   С Сотниковым он сошелся случайно неделю или дней десять назад, когда,вырвавшись из Борковского леса, отряд переходил шоссе. Там они тожезапоздали, вышли к дороге по-светлому и столкнулись с немецкойавтоколонной. Немцы открыли огонь и, спешившись, начали их преследовать.Чтобы оторваться от фашистов, командир оставил заслон - его, Сотникова иеще одного партизана по фамилии Гастинович. Но долго ли могут устоять троеперед несколькими десятками вооруженных пулеметами немцев? Очень скоро онистали пятиться, слабо отстреливаясь из винтовок, а немецкий огонь всеусиливался, и Рыбак подумал: хана! Как на беду, придорожный лесоккончался, сзади раскинулось огромное снежное поле с кудрявым соснякомвдали, куда торопливо втягивались потрепанные остатки их небольшогоотряда. Мудрено было уцелеть на том поле под огнем двух десятков немцев, иРыбак с Гастиновичем, нерасторопным пожилым партизаном из местных,короткими перебежками припустили по полю. Сотников же открыл такой частыйи мелкий огонь по немцам, что те по одному начали залегать в снегу.Наверно, он подстрелил нескольких фрицев. Они же с Гастиновичем темвременем добежали до кучи камней в поле и, укрывшись за ними, тоже началистрелять по кустарнику.

   Минут пять они торопливо били туда из винтовок, тем самым даваявозможность отбежать и Сотникову. Под автоматным огнем тому как-то удалосьпроскочить самый опасный участок, добежать до камней, и, только упав, онпогнал их дальше. Хорошо, что патронов тогда хватало, Сотников вскореподстрелил еще одного не в меру прыткого автоматчика, выскочившего впередидругих и густо сыпавшего по полю трассирующими очередями; у остальных,наверно, поубавилось прыти, и они стали сдерживать бег. Тем не менеекакая-то пуля все-таки настигла Гастиновича, который как-то странно сел наснегу и повалился на бок. К нему бросился Сотников, но помощь тому ужебыла без надобности, и Сотников с винтовкой убитого пустился догонятьРыбака.

   Оставшись вдвоем, они залегли за небольшим холмиком, тут былобезопаснее, отдышавшись, можно было бежать дальше. Но вдруг Рыбаквспомнил, что у Гастиновича в сумке осталась горбушка хлеба, которой тотразжился вчера на хуторе. Всю неделю они голодали, и эта горбушка так