Сотников, часть 2

неосознанно сделал шаг в сторону, всем существом стараясь скорееотделиться от прочих, - теперь ему хотелось быть как можно от них дальше.Он отошел еще на три шага, и никто не остановил его. Кто-то из начальстваповернулся, направляясь к воротам, как сзади раздался крик Демчихи:

   - Ага, пускаете! Тогда пустите и меня! Пустите! У меня малые, а,божечка, как же они!..

   Ее исполненный дикого отчаяния крик снова заставил всех остановиться, иближе других к ней оказался Портнов. Высокий немец недовольно прокартавилчто-то, и следователь взмахнул рукой.

   - Ведите! - сказал он и повернулся в сторону Рыбака. - Вы подсобитетому, - вдруг указал он на Сотникова.

   Рыбаку это мало понравилось, от Сотникова теперь он хотел бы держатьсяподальше. Но приказ есть приказ, и он с готовностью подскочил к недавнемусвоему товарищу, взял его под руку.

   Сквозь настежь раскрытые ворота их повели на улицу. Полицаи свинтовками наготове шли по обе стороны. Начальство, растянувшись,приотстало, пропуская их впереди себя. Первым шел Петр - высокий и старый,с белою, без шапки головой и заломленными назад руками. За ним, давясьплачем, тащилась Демчиха. Рядом в какой-то темной, с чужого плеча одежке сдлинными рукавами быстренько семенила босыми ногами Бася.

   Рыбак поддерживал под руку Сотникова, который как-то на глазах сник,еще больше осунулся и, кашляя, медленно тащился за всеми, сильно припадаяна раненую ногу. Почерневшая его стопа, будто неживая, костяно ковырялапальцами снег, оставляя на нем неестественные зимой отпечатки. Он молчал,и Рыбак не отважился заговорить с ним. Идя вместе, они уже оказались поразные стороны черты, разделявшей людей на друзей и врагов. Рыбак хотя ичувствовал, будто виноват в чем-то, но старался себя убедить, что большойвины за ним нет. Виноват тот, кто делает что-то по своей злой воле илиради выгоды. А у него какая же выгода? Просто он имел больше возможностейи схитрил, чтобы выжить. Но он не изменник. Во всяком случае, становитьсянемецким прислужником не собирался. Он все ждал, чтобы улучить удобныймомент - может, сейчас, а может, чуть позже, и только они его увидят...

  

  

  

  

  

  

  

   Сотников ясно понял, что ровным счетом ничего не добился. Егонамерение, так естественно пришедшее к нему ночью и почти принесшее емууспокоение, лопнуло как мыльный пузырь. Полиция была марионеткой в руках унемцев и совершенно безразлично отнеслась к его показанию - наплевать ейна то, кто из них виноват, если прибыл соответствующий приказ идипоявилась потребность в убийстве.

   Едва держась на ногах, он ослабело тащился за всеми, стараясь неслишком опираться на чужую теперь и противную ему Рыбакову руку. То, чтопроизошло во дворе полиции, совершенно сокрушило его - такого он непредвидел. Безусловно, от страха или из ненависти люди способны на любоепредательство, но Рыбак, кажется, не был предателем, как не был и трусом.Сколько ему предоставлялось возможностей перебежать в полицию, да и