Сотников, часть 2

струсить было предостаточно случаев, однако всегда он держался достойно.По крайней мере, не хуже других. Видно, здесь все дело в корыстном расчетеради спасения своей шкуры, от которого всегда один шаг до предательства.

   Сотникову было мучительно обидно за свое наивное фантазерство - сампотеряв надежду избавиться от смерти, надумал спасать других. Но те, ктотолько и жаждет любой ценой выжить, заслуживают ли они хотя бы однойотданной за них жизни? Сколько уже их, человеческих жизней, со временИисуса Христа было принесено на жертвенный алтарь человечества, и многомули они научили это человечество? Как и тысячи лет назад, человека снедаетв первую очередь забота о самом себе, и самый благородный порыв к добру исправедливости порой кажется со стороны по меньшей мере чудачеством, еслине совершенно дремучей глупостью.

   Сотников понемногу приходил в себя, его начала донимать стужа. Отслабости на лбу выступил пот, который не сразу высыхал на морозном ветру,и голова оттого стыла до ломоты в мозгу. И вообще, студеный ветер,кажется, начисто выдувал из него остатки накопленного за ночь тепла, телоопять начал сотрясать озноб. Но Сотников старался дотерпеть до конца.

   На пустой местечковой улице они перешли мосток, дальше с одной стороныначинался узенький огороженный скверик с несколькими рядами тонких,стывших на морозе деревцев. Впереди на пригорке высился белый двухэтажныйдом; широкое полотнище фашистского флага развевалось на его углу.Наверное, там размещалась управа или комендатура, возле которой копошилоськакое-то сборище. Сотников удивился: какая нужда собрала этих людей в одноместо? Потом он подумал, что, возможно, сегодня базар. А может, что-либослучилось? Или скорее всего согнали население, чтобы устрашить расстрелом.Если так, пусть расстреливают, им еще легче будет принять смерть на виду.Что же касается страха, то его на войне и так хватает с избытком, и тем неменее борьба разгорается. На смену казненным придут другие. Смелые всегданайдутся.

   Они медленно приближались к этому дому. Степа Сотникова, будтонегнущийся протез, выковыривала странные ямки в рыхлом, растертомполозьями и лошадиными копытами снегу, нога вся горела непрестаннойглубинной болью и с усилием подчинялась ему. Видно, он все жепреувеличивал свои силы, когда в начале пути вознамерился идти сам, -теперь он почти виснул на твердой руке Рыбака. От мостика начался пологийподъем, и ему стало еще труднее, не хватало дыхания, в глазах темнело,дорога то и дело ускользала из-под ног. Он испугался, что не дойдет,свалится, и тогда раньше времени пристрелят, как паршивого пса, в канаве.Нет, этого он не мог позволить себе - даже в его положении это казалосьслишком. Свою смерть, какой бы она ни была, он должен встретить ссолдатским достоинством - это стало главною целью его последних минут.

   Они взошли на пригорок и остановились. С трудом вздохнув, Сотниковвперил взгляд в спину передних, ожидая, что они опять двинут дальше. Ноконвойные полицаи также остановились, впереди послышался разговорпо-немецки - несколько человек из начальства ждали под стеной этого