Сотников, часть 2

длинношеий полицайчик в серой суконной поддевке, с немецкой винтовкой наплече. Остальных начали строить. Чтобы не мешать, Рыбак взошел с мостовойна узенький под снегом тротуарчик и стал так, весь в ожидании того, чтопоследует дальше. В мыслях его была путаница, так же как и в чувствах,радость спасения чем-то омрачалась, но он еще не мог толком понять чем.Опять заявило о себе примолкшее было, но упрямое желание дать деру,прорваться в лес. Но для этого надо было выбрать момент. Теперь его уженичто тут не удерживало.

   Полицаи привычно строились в колонну по три, их набралось тут человекпятнадцать - разного сброда в новеньких форменных шинелях и пилотках, атакже в полушубках, фуфайках, красноармейских обносках. Один даже был вкожанке с до пояса обрезанной полой. Людей на улице почти уже не осталось- лишь в скверике поодаль стояло несколько подростков и с ними тоненький,болезненного вида мальчишка в буденовке. Полураскрыв рот, он все шмыгалносом и вглядывался в виселицу, похоже, что-то на ней его озадачивало.Минуту спустя он пальцем из длинного рукава указал через улицу, и Рыбак,от неловкости передернув плечом, шагнул в сторону, чтобы скрыться заполицаями. Вся группа уже застыла в строю, с радостной исполнительностьюподчиняясь зычной команде старшего, который, скомандовав, и сам обмер всладостном командирском обладании властью, на немецкий манер выставив встороны локти.

   - Смирно!

   Полицаи в колонне встрепенулись и снова замерли. Старший повел по рядамсвирепым строевым взглядом, пока не наткнулся им на одинокую фигуру натротуаре.

   - А ты что? Стать в строй!

   Рыбак на минуту смешался. Эта команда обнадеживала и озадачивалаодновременно. Однако размышлять было некогда, он быстренько соскочил стротуара и стал в хвост колонны, рядом с каким-то высоким, в черной ушанкеполицаем, неприязненно покосившимся на него.

   - Шагом марш!

   И это было обыкновенно и привычно. Рыбак бездумно шагнул в такт сдругими, и, если бы не пустые руки, которые неизвестно куда было девать,можно было бы подумать, что он снова в отряде, среди своих. И если быперед глазами не мелькали светлые обшлага и замусоленные бело-голубыеповязки на рукавах.

   Они пошли вниз по той самой улице, по которой пришли сюда, однако этоуже был совершенно иной путь. Сейчас не было уныния и подавленности -рядом струилась живость, самодовольство, что, впрочем, и не удивляло: онбыл среди победителей. На полгода, день или час, но чувствовали они себяочень бодро, подогретые сознанием совершенного возмездия или, может, доконца исполненного долга; некоторые вполголоса переговаривались, слышалисьсмешки, остроты, и никто ни разу не оглянулся назад, на арку. Зато на нихтеперь оглядывались все. Те, что брели с этой акции вдоль обшарпанных стени заборов, с упреком, страхом, а то и нескрываемой ненавистью впокрасневших от слез женских глазах проводили местечковую шайкупредателей. Полицаев, однако, все это нимало не трогало, наверное,сказывалась привычка, на бесправных, запуганных людей они просто необращали внимания. Рыбак же со все возрастающей тревогой думал, что надо