Сотников, часть 2

смываться. Может, вон там, на повороте, прыгнуть за изгородь и прорватьсяиз местечка. Хорошо, если близко окажется какой-либо овраг или хотя быкустарник, а еще лучше лес. Или если бы во дворе попалась под руки лошадь.

   Поскрипывал снег на дороге, полицаи справно шагали по-армейски в ногу,рядом по узкому тротуару шел старший - крутоплечий, мордатый мужчина втуго подпоясанной полицейской шинели. На боку у него болтался низковатоподвешенный милицейский наган в потертой кожаной кобуре с медной протиркойв прорезях. За мостом передние в колонне, придержав шаг, приняли в сторону- кто-то там ехал навстречу, и старший угрожающе прикрикнул на него. Затеми остальные потеснились в рядах, разминаясь, - какой-то дядька в пустыхрозвальнях нерасторопно сдавал под самые окна вросшей в землю избушки. ИРыбак вдруг со всею реальностью представил: броситься в сани, выхватитьвожжи и врезать по лошади - может бы, и вырвался. Но дядька! Придерживаямолодого, нетерпеливого коника, тот бросил взгляд на их строевогоначальника и всю их колонну, и в этом взгляде его отразилась такая к нимненависть, что Рыбак понял: нет, с этим не выйдет! Но с кем тогда выйдет?И тут его, словно обухом по голове, оглушила неожиданная в такую минутумысль: удирать некуда. После этой ликвидации - некуда. Из этого строядороги к побегу уже не было.

   От ошеломляющей ясности этого открытия он сбился с ноги, испуганноподскочил, пропуская шаг, но снова попал не в ногу.

   - Ты что? - пренебрежительным басом бросил сосед.

   - Ничего.

   - Мабуть, без привычки? Научишься!

   Рыбак промолчал, отчетливо понимая, что с побегом покончено, что этойликвидацией его скрутили надежнее, чем ременной супонью. И хотя оставили вживых, но в некотором отношении также ликвидировали.

   Да, возврата к прежнему теперь уже не было - он погибал всерьез,насовсем и самым неожиданным образом. Теперь он всем и повсюду враг. И,видно, самому себе тоже.

   Растерянный и озадаченный, он не мог толком понять, как это произошло икто в том повинен. Немцы? Война? Полиция? Очень не хотелось оказатьсявиноватым самому. Да и в самом деле, в чем он был виноват сам? Разве онизбрал себе такую судьбу? Или он не боролся до самого конца? Даже больше иупорнее, чем тот честолюбивый Сотников. Впрочем, в его несчастье большедругих был виноват именно Сотников. Если бы тот не заболел, не подлез подпулю, не вынудил столько возиться с собой, Рыбак, наверное, давно был бы влесу. А теперь вот тому уже все безразлично в петле на арке, а каковоему-то, живому!..

   В полном смятении, с туманной пеленой в сознании Рыбак пришагал сколонной к знакомым воротам полиции. На просторном дворе их остановили, покоманде всех враз повернули к крыльцу. Там уже стояли начальник,следователь Портнов и те двое в немецкой жандармской форме. Старшийполицай громогласно доложил о прибытии, и начальник придирчивым взглядомокинул колонну.

   - Вольно! Двадцать минут перекур, - сказал он, нащупывая глазамиРыбака. - Ты зайдешь ко мне.

   - Есть! - сжавшись от чего-то неизбежного, что вплотную подступило к