Сотников, часть 2

соседнем дворе выскочила из избы простоволосая, в галошах на босу ногудевушка, плеснула на снег помоями и, прежде чем пугливо исчезнуть вдверях, также с любопытством оглянулась на дорогу. Где-то заливалась лаемсобака; бесприютно возились нахохлившиеся воробьи в голых ветвях, верб.Здесь шла своя, неспокойная, трудная, но все-таки будничная жизнь, откоторой давно уже отвыкли и Сотников и Рыбак.

   Сани переехали мостик и возле деревянного с мезонином дома свернули набоковую улочку. Кажется, подъезжали. Как ни странно, но Сотникову хотелосьскорее приехать, он мучительно озяб на ветру в поле; селение, как всегда,сулило кров и пристанище, хотя на этот раз пристанище, разумеется, будетбез радости. Но все равно тянуло в какое-нибудь помещение, чтоб хотьнемного согреться.

   Еще издали Сотников увидел впереди широкие новые ворота и возле нихполицая в длинном караульном тулупе, с винтовкой под мышкой. Рядом высилсяпрочный каменный дом, наверно бывшая лавка или какое-нибудь учреждение, счетырьмя зарешеченными по фасаду окнами. Полицай, наверное, ждал их и,когда сани подъехали ближе, взял на ремень винтовку и широко распахнулворота. Двое саней въехали в просторный, очищенный от снега двор, состарой, обглоданной коновязью у забора, каким-то сарайчиком, дощатойуборной в углу. На крыльце сразу же появился подтянутый малый в немецкомкителе, на рукаве которого белела аккуратно разглаженная полицейскаяповязка.

   - Привезли?

   - А то как же! - хвастливо отозвался Стась. - Мы да кабы не привезли.Вот, принимай кроликов!

   Он легко соскочил с саней, небрежно закинул за плечо винтовку. Вокругбыл забор - отсюда уже не убежишь. Пока возчик и Рыбак выбирались изсаней, Сотников осматривал дом, где, по всей вероятности, им предстоялоузнать, почем фунт лиха. Прочные стены, высокое, покрытое жестью крыльцо,ступени, ведущие к двери в подвал. В одном из зарешеченных окон вместовыбитых стекол желтели куски фанеры с обрывком какой-то готическойнадписи. Все здесь было прибрано-убрано и являло образцовый порядок этогополицейского гнезда - сельского оплота немецкой власти. Тем временемполицай в кителе вынул из кармана ключ и по ступенькам направился вниз,где на погребной двери виднелся огромный амбарный замок с перекладиной.

   - Давай их сюда!

   Уже все повставали из саней - Стась, Рыбак с возницей, - поодальотряхивались полицаи и обреченно стояла Демчиха, при виде которой уСотникова болезненно сжалось сердце. Со связанными за спиной руками тасгорбилась, согнулась, сползший платок смято лежал на ее затылке. Изо ртанелепо торчала суконная рукавица, и полицаи, судя по всему, не спешилиосвобождать ее от этого кляпа.

   Сотникову стоило немалого труда без посторонней помощи выбраться изсаней - как ни повернись, болью заходилась нога. Превозмогая боль, онвсе-таки вылез на снег и два раза прыгнул возле саней. Он намеренноподождал Демчиху и, как только та поравнялась с ним, отчужденно избегаяего взгляда, поднял обе связанные вместе руки и дернул за конец рукавицы.

   - Ты что? Ты что, чмур?! - взвопили сзади, и в следующее мгновение он