Сотников, часть 2

покроя диагоналевых бриджах. Во взгляде его маленьких, очень пристальныхглаз было что-то хозяйское, спокойное, в меру рассудительное; под носомтопорщилась щеточка коротко подстриженных усиков - как у Гитлера. "Будила,что ли?" - недоуменно подумал Сотников, хотя ничего из того угрожающезверского, что приписывалось полицаями этому человеку, в нем вроде небыло. Однако чувствовалось, что это начальство, и Сотников сел немногоровнее, как позволила его все еще заходившаяся от боли нога.

   - Кто это вас? Гаманюк? - спросил человек сдержанным хозяйским тоном.

   - Стась ваш, - с неожиданно прорвавшейся ноткой жалобы сказал Сотников,тут же, однако, пожалев, что не выдержал независимого тона.

   Начальник решительно растворил дверь в коридор:

   - Гаманюка ко мне!

   Кашель стал утихать, оставались лишь слабость и боль, очень неудобнобыло опираться о пол связанными руками. Сотников мучился, но молчал, несовсем понимая смысл явно заступнического намерения этого человека.

   В комнату ввалился тот самый Стась и с подчеркнутым подобострастиемщелкнул каблуками своих щегольских сапог.

   - Слушаю вас!

   Хозяин комнаты нахмурил несколько великоватый для его сморщенноголичика выпуклый, с залысинами лоб.

   - Что такое? Почему опять грубость? Почему на пол? Почему без меня?

   - Виноват! - двинул локтями и еще больше вытянулся Стась.

   Но по той бездумной старательности, с которой он делал это, так же каки по бесстрастной строгости его начальника, Сотников сразу понял, чтоперед ним разыгрывается бездарный, рассчитанный на дурака фарс.

   - Разве вас так инструктировали? Разве этому учит немецкоекомандование? - не дожидаясь ответа, долбил начальник полицая своимивопросами, а тот в деланном испуге все круче выгибал грудь.

   - Виноват! Больше не буду! Виноват!

   - Немецкие власти обеспечивают пленным соответствующее отношение.Справедливое, гуманное отношение...

   Нет, хватит! Как немецкие власти относятся к пленным, Сотников уже знали не сдержался, чтобы не оборвать всю эту их нелепую самодеятельность.

   - Напрасно стараетесь!

   Полицейский резко обернулся в его сторону, видно недослышав, озабоченнонахмурил лоб.

   - Что вы сказали?

   - Что слышали. Развяжите руки. Я не могу так сидеть.

   Полицейский еще немного помедлил, сверля его насупленным взглядом, но,кажется, понял, что опасаться не было оснований, и сунул руку в карман.Подцепив кончиком ножа ремешок супони, он одним махом перерезал ее испрятал нож. Сотников разнял отекшие, с рубцами на запястьях руки.

   - Что еще?

   - Пить, - сказал Сотников.

   Он решил, пока была возможность, хотя бы утолить жажду, чтобы потом ужетерпеть.

   Полицай кивнул Гаманюку.

   - Дай воды!