Сотников, часть 1

ящику. Однако он не успел доползти до него, как сзади оглушающе грохнуло,тугая волна взрыва распластала его на булыжнике, и черное удушливоепокрывало на несколько долгих секунд закрыло собой дорогу. Задохнувшись отземли и пыли, он краешком сознания все же почувствовал, что жив, и тут жепод лавой земляной трухи, которая низринулась сверху, рванулся к орудию.Но гаубица уже немощно скособочилась на краю воронки, ствол взрывомсвернуло в сторону, смрадно горела резина колесного обода. И тогда онпонял, что это конец. Он плохо еще соображал, сам уцелел или нет, ночувствовал, что оглох: взрывы вокруг ушли за непроницаемую толстую стену,другие звуки все разом исчезли, в голове стоял протяжный болезненный звон.Из носа показалась кровь, он грязно размазал ее по лицу и сполз с дороги вканаву. Напротив, за вербами, тяжело переваливаясь на гусеницах, шел,наверно, тот самый, подбивший его танк. Свежий утренний ветер стлал черныекосмы дыма от пылающего трактора, жирно воняло соляркой и тротилом отвзрывов, дымно тлела гимнастерка на плече уже неживого командира полка.

   Потрясенный неожиданностью разгрома Сотников минуту осоловело смотрелна ползущие за дорогой немецкие танки, их номера и черно-белые, выбитые потрафарету кресты. И тогда кто-то дернул его за рукав, он повернул голову -рядом появилось запачканное сажей и кровью лицо старшины батареи, которыйчто-то кричал ему и показывал рукой в тыл, куда по канаве бежали бойцы.

   Они вскочили и сквозь вонючий дым над дорогой, пригнувшись, такжепобежали туда...

  

  

  

  

  

  

  

   Рыбак обошел мысок мелколесья и остановился. Впереди, на склонепригорка, в едва серевшем пространстве ночи, темнели крайние постройкидеревни. Как она выглядела отсюда, Рыбак уже не помнил: когда-то, в началеосени, они проходили стороной по дороге, но в деревню не заходили.Впрочем, сейчас это его мало заботило - важнее было определить, нет ли тамнемцев или полицаев, чтобы ненароком не угодить в западню.

   Он недолго постоял возле кустарника, прислушиваясь, но ничегоподозрительного в деревне вроде не было слышно. Донеслось несколькоразрозненных, приглушенных ночью звуков лениво протявкала собака.По-прежнему упруго и настойчиво дул ветер, тихо посвистывая рядом вмерзлых ветвях, пахнуло дымом - где-то, наверно, топили. Тем временемсзади подошел Сотников и, остановившись, тоже всмотрелся в сумерки.

   - Ну что?

   - Вроде тихо, - негромко сказал Рыбак. - Пошли помалу.

   Было бы удобнее и короче свернуть к крайней в этой деревне избушке, чтотемнела невдалеке, по самые окна увязнув в сугробе, - там начиналасьулица. Но возле крайней всегда больший риск напороться на неприятность: вконце улицы обычно заканчивают свой маршрут караульщики и патрули, там жеустраивает засады полиция. И он свернул по снегу в сторону. Вдольпроволочной в две нитки ограды они перешли лощинку, направляясь кнедалеким постройкам, тесно сгрудившимся в конце огородов на отшибе. Это