Сотников, часть 1

было гумно. Там еще постояли минуту за растрескавшимся углом пуньки илитока с продранной крышей, прислушались, и Рыбак с оглядкой вышел напригумье. Отсюда было рукой подать до низенькой, сиротливо покосившейсяизбушки при одном сарайчике, куда вела утоптанная в снегу тропинка. Рыбаксделал по ней два шага, но тут же соступил в снег - на тропке пронзительнозаскрипело под сапогами. За ним принял в сторону Сотников, и они пошлитак, по обе стороны стежки, к избе.

   Они еще не достигли сарайчика, как до их слуха явственно донесся стук -во дворе кто-то рубил дрова, рубил вроде бы с неохотой, вполсилы. Рыбакобрадовался: если рубят дрова - значит, в деревне, наверно, все тихо,чужих нет. К тому же не надо стучать в окно, проситься впустить - обо всемможно будет расспросить дровосека. Правда, он тут же подумал, чтонеосторожностью можно спугнуть человека - завидев чужих, запрется, тогдапопробуй его вытащить из избы. И он как можно тише обошел сарайчик,переступил через концы брошенных на снегу жердей и вышел из-за угла.

   В темновато-серых сумерках двора у ограды кто-то возился с поленом. Онне сразу понял, что это женщина, которая, заслышав сзади шаги, вдругиспуганно вскрикнула.

   - Тихо, мамаша! - негромко сказал Рыбак.

   Растерявшись, она замерла перед ним - низенькая пожилая тетка в грубом,толсто повязанном на голове платке - и не могла вымолвить слова. Рыбак изпредосторожности взглянул на ведущую в сени дверь, та была закрыта, большево дворе вроде никого не было. Впрочем, он не очень и опасался - он ужезнал, что в этой деревне спокойно. Полицаи, пожалуй, засели за самогон, анемцы вряд ли тут появлялись.

   - Ой, господи боже, и напугалась же! Ой, господи...

   - Ладно, хватит креститься. Полицаев в деревне много?

   - А нет полицаев. Был один, так в местечко перебрался. А больше нет.

   - Так, - Рыбак прошелся по двору, выглянул из-за угла. - Деревня какназывается?

   - Лясины. Лясины деревня, - полная внимания и еще не прошедшего испуга,отвечала тетка.

   Ее топор глубоко сидел в суковатом еловом полене, которое она,очевидно, тщетно пыталась расколоть пополам.

   Рыбак уже прикинул, что неплохо бы тут и отовариться: подход-выходхороший, на пути гумно, лесок - если что, все это прикроет их от чужогоглаза.

   - Кто еще дома?

   - Так одна ж я, - будто удивившись их неосведомленности, ответилаженщина.

   - И больше никого?

   - Никого. Одна вот живу, - вдруг пожаловалась она, все не сводя с неговыжидательно-тревожного взгляда, наверно старалась угадать тайную цель ихночного визита.

   Рыбака, однако, мало тронул этот ее жалостливо-покорный тон, ему ужебыли знакомы эти наивные повадки деревенских теток, разжалобить его былотрудно. Теперь он изучал обстановку на дворе - увидел раскрытые ворота всарай и заглянул в его глухой, полный навозного запаха мрак.

   - Что, пусто?

   - Пусто, - упавшим голосом подтвердила женщина, не отходя от топора. -