Сотников, часть 1

женщина. Подхватив от стола скамейку, она поставила ее у печки, в которой,видно было, догорали на ночь дрова. - Тут будет теплее, наверно же,озябли. Мороз такой...

   - Можно и присесть, - согласился Рыбак, но сам не сел - кивнулСотникову: - Садись, грейся.

   Сотникова не надо было уговаривать - он тотчас опустился на лавку иприслонился спиной к побеленному боку печи. Винтовку держал в руках, будтоопирался на нее, пилотку на голове не поправил даже - как была глубоконасунута на примороженные уши, так и осталась. Рыбаку тем временемстановилось все теплее, он расстегнул сверху полушубок и сдвинул назатылок шапку. Хозяин оставался за столом с независимо-бесстрастным видом,а хозяйка, сложив на животе руки, настороженно и трепетно следила закаждым их движением, "Боится", - подумал Рыбак. Следуя своей партизанскойпривычке, он, прежде чем сесть, прошелся по избе, будто невзначай заглянулв темный запечек и остановился возле красного фанерного шкафа,отгораживавшего угол с кроватью. Хозяйка уважительно отступила в сторону.

   - Там никого, детки, никого.

   - Что, одни живете?

   - Одни. Вот с дедом так и коптим свет, - с заметной печалью сказалаженщина. И вдруг не предложила, а как бы запросила даже: - Может, вы быпоели чего? Верно ж, голодные, а? Конечно, с мороза да без горячего...

   Рыбак улыбнулся и довольно потер озябшие руки.

   - Может, и поедим. Как думаешь? - с деланной нерешительностью обратилсяон к Сотникову. - Подкрепимся, если пани старостиха угощает...

   - Вот и хорошо. Я сейчас, - обрадовалась женщина. - Капусточка,наверно, теплая еще. И это... Может, бульбочки сварить?

   - Нет, варить не надо. Некогда, - решительно возразил Рыбак и искосавзглянул на старосту, который, облокотясь на стол, неподвижно сидел вуглу.

   Над ним, повязанные вышитыми полотенцами, темнели три старинные иконы.Рыбак тяжело протопал сапогами к простенку и остановился перед большойзастекленной рамой с фотографиями. Он умышленно избегал прямо взглянуть настаросту, чувствуя, что тот сам, не переставая, втихомолку наблюдает заним.

   - Значит, немцам служишь?

   - Приходится, - вздохнул старик. - Что поделаешь!

   - И много платят?

   Дед не мог не почувствовать явной издевки в этом вопросе, но ответилспокойно, с достоинством:

   - Не спрашивал и знать не хочу. Своим, обойдусь.

   "Однако! - заметил про себя Рыбак. - Видно, с характером".

   В березовой раме на стене среди полдюжины различных фотографий онвысмотрел молодого, чем-то неуловимым похожего на этого деда парня вгимнастерке с артиллерийскими эмблемами в петлицах и тремя значками нагруди. Было в его взгляде что-то безмятежно-спокойное и в то же времяпо-молодому наивно уверенное в себе.

   - Кто это? Сын, может?

   - Сын, сын. Толик наш, - ласково подтвердила хозяйка, останавливаясь ичерез плечо Рыбака заглядывая на фото.