Сотников, часть 1

разжалобить его я прорваться к двери. Но ничего не выйдет, он не поддастсяна эти ее причитания. Он очень хорошо помнил, как прошлым летом егочрезмерная доверчивость к такой же вот тетке едва не стоила ему жизни. Ита с виду тоже сама простота, с благообразным лицом, в белом платочке наголове.

   Выйдя из леска, он сразу заметил ее среди свекольной ботвы на огороде иподумал: вот хорошо! Она укажет, как попасть на тропу через болото ЧерныеВыгоры, которое, как сказали ему вчера, можно перейти, лишь разыскавединственную тропку, берущую начало вот от этой деревни.

   Он выбрался из мокрого кустарника и вдоль полоски рослой конопли, никемне замеченный, близко подошел к ней, сосредоточенно колупавшейся вгрядках. До сих пор его глазам видится ее подоткнутая темная юбка, белые,незагоревшие икры ног и какая-то поношенная куртка с заплаткою на плече.Женщина ломала ботву и не сразу увидела его. Он сдержанно поздоровался, иона, к удивлению, не испугалась, только пристально вгляделась в него,слушая и будто не понимая его такой простой просьбы.

   Потом она все очень толково объяснила - и как попасть на тропинку иперейти кладки, и по какую руку оставить хвойный грудок, чтобы не угодитьв трясину. Он поблагодарил и хотел уже идти дальше, как она, оглянувшись,сказала: "Погоди, наверное же, голодный", - торопливо сложила в подолботву и повела его по меже на усадьбу. И надо же было ему согласиться! Ноон и в самом деле, как весенний волк, был выморен голодом и покорно пошелза ней, радостно предвкушая сытный деревенский завтрак.

   Пока они шли, она так же ласково обращалась к нему "сынок" и еще,помнил, раза два назвала его "горотничком" - был он небритый, как исейчас, неумытый, мокрый по колени от росы и вообще весьма жалкий на вид.Разговаривать по-здешнему тоже не умел и скрыть свое явно армейскоепроисхождение не мог - сразу было видать, кто он и откуда. Оружия в товремя у него никакого не было - лишь накануне чудом удалось избежатьсмерти, когда уже не оставалось малейшей надежды спастись...

   Старостиха тем временем все не могла успокоиться, металась по избе иплакала.

   - Сыночек, ну как же это? Он же его застрелит!

   - Надо было раньше о том думать, - холодно сказал Сотников, стараясьприслушаться к звукам со двора.

   - А, деючка, разве я не говорила, разве мало просила! На какое же лихоему было браться? Были которые помоложе. Но хорошие сами не хотели, анедобрых люди боялись.

   - А его не боятся?

   - Петра? Ай, так его же тут все знают, мы же тут весь век свой живем,нашей вон родни полсела. Он же старается ко всем по-хорошему.

   - Так уж и по-хорошему!

   - Может, и не совсем так. Может, и правда твоя, сынок, - не выходит ковсем по-хорошему. Его же заставляют: то хлеб сдай, то одежку какую собери,то на дорогу приказывают выгонять снег чистить. А он же где возьмет -людей надо принуждать. Своих же обирать.

   - А вы как думали? На то и оккупанты, чтоб грабить.

   - Грабят. А как же? Чтоб их бог ограбил! Приехали на машинах, побрали