Сотников, часть 1

и очень жгло выше колена. В штанине все стало мокрым. Некоторое времялежал, до боли закусив губу. В сознании уже не было страха, который онпережил раньше, не было даже сожаления - пришло лишь трезвое и будто неего, а чье-то постороннее, чужое и отчетливое понимание всейнеотвратимости скорой гибели. Слегка удивляло, что она настигла его таквнезапно, когда меньше всего ее ждал. Сколько раз в самые безвыходныеминуты смерть все-таки обходила его стороной. Но тут обойти уже не могла.

   Сзади опять послышались голоса - наверно, это приближались полицаи,чтобы взять его живым или мертвым. Испытывая быстро усиливающуюся боль вноге и едва превозмогая слабость, он приподнялся на руках, сел. Полышинели, бурки, рукава и колени были густо вываляны в снегу, на штаниневыше колена расплывалось мокрое пятно крови. Впрочем, он уже пересталобращать на это внимание - двинув затвором, выбросил из винтовки стрелянуюгильзу и достал новый патрон.

   Он снова увидел троих на склоне - один впереди, двое сзади, - неясныетени не очень уверенно спускались с пригорка. Сжав зубы, он осторожновытянул на снегу раненую ногу, лег и тщательнее, чем прежде, прицелился.Как только звук выстрела отлетел вдаль, он увидел; что там, на склоне, всеразом упали, и сразу же в ночной тишине загрохали их гулкие винтовочныевыстрелы. Он понял, что задержал их, заставил считаться с собой, и этовызвало короткое удовлетворение. Расслабляясь после болезненногонапряжения, опустился лбом на приклад. Он слишком устал, чтобы непрерывноследить за ними или хорониться от их выстрелов, и тихо лежал, приберегаяостатки своей способности выстрелить еще. А те, с пригорка, дружно били понему из винтовок. Раза два он услышал и пули - одна взвизгнула надголовой, другая ударила где-то под локоть, обдав лицо снегом. Он непошевелился - пусть бьют. Если убьют, так что ж... Но пока жив, он их ксебе не подпустит.

   Смерти в бою он не боялся - перебоялся уже за десяток самых безвыходныхположений, - страшно было стать для других обузой, как это случилось с ихвзводным Жмаченко. Осенью в Крыжовском лесу тот был ранен осколком вживот, и они совершенно измучились, пока тащили его по болоту мимокарателей, когда каждому нелегко было уберечь собственную голову. Авечером, когда выбрались в безопасное место, Жмаченко скончался.

   Сотников больше всего боялся именно такой участи, хотя, кажется, такаяего минует. Спастись, разумеется, не придется. Но он был в сознании и имелоружие - это главное. Нога как-то странно мертвела от стопы до бедра, онуже не чувствовал и теплоты крови, которой, наверно, натекло немало. Те,на пригорке, после нескольких выстрелов теперь выжидали. Но вот кто-то изних поднялся. Остальные остались лежать, а этот один черной тенью быстроскатился со склона и замер. Сотников потянулся руками к винтовке ипочувствовал, как он ослабел. К тому же сильней стала болеть нога. Болелопочему-то колено и сухожилие под ним, хотя пуля попала выше, в бедро. Онсжал зубы и слегка повернулся на левый бок, чтобы с правого снять частьнагрузки. В тот же момент на пригорке мелькнула еще одна тень - сдается,они там по всем правилам армейской тактики, перебежками, приближались к