Сотников, часть 1

Значит, жизнь все-таки окончится ночью, подумал он, в мрачном, промерзшемполе, при полном одиночестве, без людей. Потом его, наверное, отвезут вполицию, разденут и зароют где-нибудь на конском могильнике. Зароют, иникто никогда не узнает, чей там покоится прах. Братская могила, котораякогда-то страшила его, сейчас стала недостижимой мечтой, почти роскошью.Впрочем, все это мелочи. У него уже не оставалось ничего такого, о чем быстоило пожалеть перед концом. Разве что эта винтовка, безотказнопрослужившая ему на войне. Ни разу она не заела, ни единым механизмом неподвела при стрельбе, бой ее был удивительно справен и меток. Другие имелискорострельные немецкие автоматы, некоторые носили СВТ - он же нерасставался со своей трехлинейкой. Ползимы она была его падежнойзащитницей, а теперь вот, наверно, достанется какому-нибудь полицаю...

   Начала мерзнуть его босая нога. Не хватало еще отморозить ее - кактогда нажать спуск? Превозмогая слабость и боль, он пошевелился в снегу ивдруг заметил на пригорке движение. Только не оттуда к нему, а туда. Двеедва заметные, размытые в сумерках тени медленно двигались по склонувверх. Скоро они были уже на самом верху пригорка, и он не мог понять, чтотам случилось. Они наверняка куда-то отправлялись - возможно, к саням илиза помощью, он не смел даже и подумать, что они оставляли его. Но онявственно видел: они возвращались к дороге.

   Значит, он оставался один. Но ведь он все равно долго не выдержит такна морозе, посреди поля и будет лишь медленно погибать от стужи и потерикрови. Будто злясь на них за это их вероломство, Сотников кое-какприцелился и выстрелил.

   И тут он понял, что опасался напрасно: невдалеке под пригоркомпрозвучал выстрел в ответ. Значит, караульщик все же остался. Те,наверное, отравились за помощью, а одного оставили следить за ним идержать его под обстрелом. Наверно, они сообразили, что он ранен и далеконе уйдет. Что ж, все правильно.

   Однако новый поворот дела даже воодушевил его - с одним можно былопобороться. Плохо, правда, что он не видел своего противника - наверно,удачно замаскировался, гад. А по выстрелам ночью не очень угадаешь, гдетот засел. Полицай же, по всей вероятности, держал его на прицеле - стоилоСотникову приподнять голову, как вдали грохал выстрел. Значит, придетсялежать и мерзнуть. Озноб уже тряс его непрерывно, и Сотников подумал, чтодолго так не протянет.

   Но он тянул, неизвестно на что надеясь, хотя так просто мог быпокончить со всем. Может, он захотел спастись? По-видимому, захотел,особенно теперь, когда те сняли осаду. Только как? Ползти он не мог,раненой ногой старался не двигать даже. Но здоровая его нога уже замерзала- значит, он вовсе оставался без ног. А без ног какое спасение?

   Оставив в снегу винтовку, он повернулся на бок и, не поднимая головы,поискал бурок. Тот лежал близко, голенищем в снегу. Он дотянулся до бурка,высыпал снег и начал нащупывать его окоченевшей ногой, чтобы надеть.Надеть, однако, не удалось - это оказалось труднее, чем снять. Нога тольковошла в голенище, как опять закружилась голова, и он сжался, стараясьперетерпеть приступ слабости и боли. В это время бахнул и гулким морозным