Сотников, часть 1

лесу удалось бы скрыться, потому что полицаи вряд ли сразу сунутся следом- наверно, сначала подумают и тем дадут возможность оторваться отпреследователей.

   Рыбак не впервые попадал в такое положение, но всякий раз ему как-тоудавалось вывернуться. В подобных случаях выручали быстрота инаходчивость, когда единственно правильное решение принималось без секундыопоздания. И он уходил. Тут тоже была такая возможность, по неизвестнойпричине предоставленная им полицаями, и он бы отлично воспользовался ею,если бы не Сотников. Но с Сотниковым далеко не уйдешь. Они еще невзобрались на холм, как напарник в который уж раз трудно закашлял,несколько минут тело его мучительно содрогалось, как будто в напрасныхпотугах выкашлять что-то. Рыбак остановился, потом вернулся к товарищу,попробовал поддержать его под руку. Но Сотников с трудом стоял на ногах, ион опустил его на твердый, вылизанный ветром снег.

   - Что, плохо?

   - Видно, не выбраться...

   Рыбак промолчал - ему не хотелось заводить о том разговор, неискреннеобнадеживать или утешать, он сам толком не знал, как выбраться. И даже вкакую сторону выбираться.

   Он недолго постоял над Ситниковым, который немощно скорчился на боку,подобрав раненую ногу. В сознании Рыбака начали перемешиваться различныечувства к нему: и невольная жалость оттого, что столько досталось одному(мало было болезни, так еще и подстрелили), и в то же время появиласьнеопределенная досада-предчувствие - как бы этот Сотников не навлек бедына обоих. В этом изменчивом и неуловимом потоке чувств все чаще сталанапоминать о себе, временами заглушая все остальное, тревога засобственную жизнь. Правда, он старался гнать ее от себя и держаться какможно спокойнее. Он понимал, что страх за свою жизнь - первый шаг на путик растерянности: стоит только поддаться испугу, занервничать, как бедыпосыплются одна за другой. Тогда уж наверняка крышка. Теперь же хотя ипришлось туго, но не все еще, возможно, потеряно.

   - Так. Ты подожди.

   Оставив Сотникова, где тот лежал на снегу, Рыбак потащился по склонувверх, чтобы осмотреться. Ему все казалось, что за холмом лес. Они столькоуже прошли в этой ночи, и если шли правильно, то должны очутиться где-топоблизости от леса.

   Плохо, что совсем пропал месяц и поодаль ничего не было видно - ночьтонула в морозной туманной мгле: глухие предутренние сумерки обволакиваливсе вокруг. Тем не менее леса поблизости не было. За пригорком опятьпростиралось неровное, с пологими холмами поле, на котором что-то смутносерело, наверно рощица, очень уж куцая рощица - гривка в поле, не больше.Всюду виднелись неопределенные пятна, темные брызги бурьяна, размытые,нечеткие силуэты кустов. По вот из снежного полумрака выглянулакоротенькая прямая черта - обозначилась на земле и исчезла. Рыбак снеожиданной легкостью заторопился к ней ближе и не заметил, как черточкаэта как-то вдруг превратилась на снегу в темноватую полоску дороги.Довольно накатанная, с уезженными колеями и следами конских копыт, онаявилась как никогда кстати. Рыбак завернул назад и легко сбежал с пригорка