Сотников, часть 1

винтовочный приклад и сильно хромая, Сотников сквозь боль то и дело бросалтуда нетерпеливые взгляды - он жаждал скорее дойти, и не столько затем,чтобы скрыться с дороги, а больше чтобы обрести покой.

   На беду, не успели они одолеть и половины пути к этой рощице, какРыбак, выругавшись, будто вкопанный, встал на дороге.

   - Твое-мое! Это ж кладбище!

   Сотников вскинул голову - действительно, теперь уже стало видать, чтохвойный клочок, показавшийся им рощицей, на деле был сельским кладбищем:под раскидистыми ветвями сосен ясно виднелись несколько деревянныхкрестов, оградка и кирпичный памятник в глубине на пригорке. Но самоехудшее было в том, что из-за сосен выглядывали соломенные крыши близкойдеревни: ветер, видно было, косо тянул в небо хвост дыма из трубы.

   Рыбак высморкался, рассеянно вытер пятерней нос.

   - Ну, куда деться?

   Деваться действительно было некуда, но и не стоять же так, посредидороги. И они, еще более приунывшие и встревоженные, потащились к деревне.

   Поначалу им вроде везло: деревня, наверно, только еще просыпалась, иони, никого не встретив на своем пути, благополучно добрались до кладбища.Разных следов тут было в избытке - на дороге и возле нее в поле. По слабообозначенной на снегу тропинке они поспешно свернули под низко нависшиеветви сосен. Обычно Сотников с трудом преодолевал в себе какое-топугающе-брезгливое чувство при виде этого печального пристанища, всегдастарался обойти его, не задерживаясь. Но теперь это кладбище, казалось,послано богом для их спасения - иначе где бы они укрылись на виду удеревня.

   Они торопливо прошли мимо свежего, еще не присыпанного снегомглинистого бугорка детской могилки, и раскидистые суковатые сосны данесколько оград на снегу заслонили их от деревенских окон. Идти тут сталолегче - Сотников, усердно помогая себе руками, хватался то за крест, то закомель дерева или штакетник ограды. Порядком отойдя от дороги, онподобрался к толщенному комлю сосны и тяжело рухнул в снег. За этупроклятую ночь все в нем исстрадалось, намерзлось, зашлось глубиннойнеутихающей болью.

   Он страдал от своей физической беспомощности и лежал, прислонясь спинойк шершавому комлю сосны, закрыв глаза, чтобы не встретиться взглядом сРыбаком, не начать с ним разговор. Он знал, о чем будет этот разговор, иизбегал его. Он чувствовал себя почти виноватым оттого, что, страдая сам,подвергал риску товарища, который без него, конечно, был бы уже далеко.Рыбак был здоров, обладал большей, чем Сотников, жаждой жить, и этоналагало на него определенную ответственность за обоих. Так думалСотников, нисколько не удивляясь безжалостной настойчивости Рыбака впопытках выручить его минувшей ночью. Он относил это к обычной солдатскойвзаимовыручке и не имел бы ничего против Рыбаковой помощи, будь онаобращена к кому-нибудь третьему. Но сам он, хотя и был ранен, ни за что нехотел признать себя слабым, нуждавшимся в посторонней помощи - это былодля него непривычно и противно всему его существу. Как мог, он старалсясправиться с собой сам, а там, где это не получалось, умерить свою