Сотников, часть 1

запах гнили на пять шагов отравляет воздух. Их гонят колонной в лес -реденький соснячок при дороге. Под ногами пересыпается белый, с хвойнымииголками песок, нещадно жжет полуденное солнце. Конные и пешие немцысопровождают колонну.

   Говорят, гонят расстреливать.

   Это похоже на правду - тут те, кого отобрали из всей многотысячноймассы в шталаге: политработники, коммунисты, евреи и прочие, чем-либовызвавшие подозрение у немцев. Сотникова поставили сюда за неудачныйпобег. Наверно, там, на песчаных холмах в сосняке, их расстреляют. Они ужечувствуют это по тому, как, свернув с дороги, настороженно подобрались,стали громче прикрикивать их конвоиры - начали теснее сбивать в один гуртколонну. На пригорке, видно было, стояли и еще солдаты, наверно, ждали,чтобы организованно сделать свое дело. Но, судя по всему, случаютсянакладки и у немцев. Колонна еще не достигла пригорка, как конвоиры что-тозагергетали с теми, что были на краю соснячка, затем прозвучала командавсем сесть - как обычно делалось, когда надо было остановить движение.Пленные опустились на солнцепеке и под стволами автоматов стали чего-тождать.

   Все последние дни Сотников был словно в прострации. Чувствовал он себяскверно - обессилел без воды и пищи. И он молча, в полузабытьи сидел средитесной толпы людей на колючей сухой траве без особых мыслей в голове и,наверно, потому не сразу понял смысл лихорадочного шепота рядом: "Хотьодного, а прикончу. Все равно..." - "Погоди ты. Посмотрим, что дальше". -"Разве неясно что". Сотников осторожно повел в сторону взглядом - тотсамый его сосед-лейтенант незаметно для других доставал из-под грязныхбинтов на ноге обыкновенный перочинный ножик, и в глазах его таилась такаярешимость, что Сотников подумал: такого не удержишь. А тот, к кому онобращался, - пожилой человек в комсоставской, без петлиц гимнастерке -опасливо поглядывал на конвоиров. Двое их, сойдясь вместе, прикуривали отзажигалки, один на коне чуть поодаль бдительно осматривал колонну.

   Они еще посидели на солнце, может, минут пятнадцать, пока с холма непослышалась какая-то команда, и немцы начали поднимать колонну. Сотниковуже знал, на что решился сосед, который сразу же начал забирать из колонныв сторону, поближе к конвоиру. Конвоир этот был сильный, приземистыйнемец, как и все, с автоматом на груди, в тесном, пропотевшем под мышкамикителе; из-под мокроватой с краев суконной пилотки выбивался совсем неарийский - черный, почти смоляной чуб. Немец торопливо докурил сигарету,сплюнул сквозь зубы и, по-видимому намереваясь подогнать какого-топленного, нетерпеливо ступил два шага к колонне. В то же мгновениелейтенант, словно коршун, бросился на него сзади и по самый черенок вонзилнож в его загорелую шею.

   Коротко крякнув, немец осел наземь, кто-то поодаль крикнул: "Полундра!"- и несколько человек, будто их пружиной метнуло из колонны, бросились вполе. Сотников тоже рванулся прочь. Лейтенант, который сначала бежал, новдруг споткнулся, упал на бок под самые ноги Сотникову и тут же ножомшироко полоснул себе поперек живота. Сотников перескочил через его тело,едва не наступив на судорожно скрюченную руку, из которой, коротко