Сотников, часть 1

перезаряжал пистолет - для этого надо было придержать коня, - и Сотниковуспел добежать до ольшаника. Тут уже конь ему был не страшен. Не обращаявнимания на опять раздавшиеся выстрелы, а также ветки, раздиравшие еголицо, он долго бежал, пока не забрался в болото. Деваться было некуда; ион влез в кочковатую, с окнами стоячей воды трясину, из которой уже никудане мог выбраться. Там он понял, что если не утонет, то может считать себяспасенным. И он затаился, до подбородка погрузившись в воду и держась затоненькую, с мизинец, лозовую ветку, все время напряженно соображая:выдержит она или нет. Если бы ветка сломалась, он бы уже не удержался,силы у него не осталось. Но ветка не позволила ему скрыться с головой впрорве, мало-помалу он отдышался и, как только вдали затихла стрельба, струдом выбрался на сухое.

   Была уже ночь, он отыскал в небе Полярную и, почти не веря в своеспасение, побрел на восток.

  

  

  

  

  

  

  

   Сотников неподвижно лежал на скамье за столом, наверно уснул, а Рыбакпересел поближе к окну и из-за косяка стал наблюдать за тропинкой. Оннемного перебил голод картошкой, делать тут ему было нечего, но и уйтибыло нельзя - приходилось ждать. А кому не известно, что ждать и догонятьхуже всего.

   Наверно, по этой или еще по какой-либо причине в нем начала растидосада, даже злость, хотя злиться вроде и не было на кого. Разве наСотникова, которого он не мог оставить на этих детей. Хозяйка невозвращалась, послать за ней он не решался: как в таком деле полагаться наребятенка?

   И он сидел у окна, неизвестно чего ожидая, прислушиваясь к случайнымзвукам извне. По ту сторону перегородки повставали дети, слышалась ихприглушенная возня в кровати - иногда на проходе отодвигалась дерюжка, и вщели появлялось мурзатое, любопытствующее личико. Но оно тут же исчезало.Девочка там крикливо командовала, никого не выпуская из-за перегородки.

   Рыбак до мельчайших подробностей изучил стежку за окном, остаткиразломанной изгороди и край неогороженного кладбища с колючим кустарникомпо меже. Тряпка, затыкавшая разбитое стекло, неплохо скрывала его в окне.На сыром гниловатом подоконнике стояло несколько грязных пузырьков отлекарств, валялись клубок льняных ниток и тряпичная кукла, глаза и роткоторой были искусно нарисованы чернилами. Напротив за столом беспокойнодышал во сне Сотников, которого надо было устроить надежнее, но для тогонужна была хозяйка. Томясь и нервничая в неопределенном своем ожидании,Рыбак почти с неприязнью слушал нездоровое дыхание товарища, все большесокрушаясь оттого, что им так не повезло сегодня. И все из-за Сотникова.Рыбак был незлой человек, но, сам обладая неплохим здоровьем, относился кбольным без излишнего сочувствия, не понимая иногда, как это возможнопростудиться, занемочь, расхвораться. "Действительно, - думал он, -заболеть на войне - самое нелепое, что можно и придумать".

   За время продолжительной службы в армии в нем появилось несколько