Сотников, часть 1

пренебрежительное чувство к слабым, болезненным, разного рода неудачникам,которые по тем или другим причинам чего-то не могли, не умели. Он-тостарался уметь и мочь все. Правда, до войны кое в чем было трудновато,особенно когда дело касалось грамотности, образования - он не любилкнижной науки, для которой нужны были терпение и усидчивость. Рыбакубольше по душе было живое, реальное дело со всеми его хлопотами,трудностями и неувязками. Наверно, поэтому он три года прослужил старшинойроты - характером его бог не обделил, энергии также хватало. На войнеРыбаку в некотором смысле оказалось даже легко, по крайней мере, просто:цель борьбы была очевидной, а над прочими обстоятельствами он не оченьраздумывал. В их партизанской жизни приходилось очень не сладко, новсе-таки легче, чем прошлым летом на фронте, и Рыбак был доволен. В общемему пока что везло, наибольшие беды его обходили, он понял, что главное вих тактике - не растеряться, не прозевать, вовремя принять решение.Наверное, смысл партизанской борьбы заключался в том, чтобы, отстаиваясобственную жизнь, чинить вред врагу, и тут он чувствовал себя полноценнымпартизанским бойцом.

   - Мамка, мамка идет! - вдруг радостно вскричала детвора заперегородкой.

   Рыбак метнул взглядом в окно и увидел на стежке женщину, котораямелкими шажками торопливо семенила к избе. Длинноватая темная юбка,замызганный полушубок и платок, толсто накрученный на голову,свидетельствовали не о первой молодости хозяйки, хотя, по-видимому, онаеще не была и старой. Следуя за ней взглядом, Рыбак осторожно подвинулсяза окном. От детского крика встрепенулся за столом Сотников, но, увидевРыбака поблизости, опять вытянулся на скамье.

   Когда в сенях стукнула щеколда, Рыбак отодвинулся на конец скамьи ипостарался принять спокойный, вполне добропорядочный вид. Надо было какможно приветливее встретить хозяйку, не напугать и не обидеть ее: с нейпредстояло договориться о Сотникове.

   Она еще не открыла двери, как из-за перегородки высыпала детвора - дведевочки, приподняв занавеску, остались на выходе, а лет пяти мальчик,босой, в рваных, на шлейках штанишках, бросился к порогу навстречу:

   - Мамка, мамка, а у нас палтизаны!

   Войдя, она сразу подалась вперед, чтобы подхватить мальчика на руки, новдруг выпрямилась и с недоуменным испугом взглянула на незнакомого ейчеловека.

   - Здравствуйте, хозяйка, - со всей доброжелательностью, на которую онбыл способен сейчас, сказал Рыбак.

   Но хозяйка уже согнала с усталого лица удивление, мельком взглянула настол с пустой миской, и что-то на ее лице передернулось.

   - Здравствуйте, - холодно ответила она, отстраняя от себя ребенка. -Сидите, значит?

   - Да вот как видите. Вас ждем.

   - Это какая же у вас ко мне надобность?

   Нет, тут не заладилось что-то, женщина явно не хотела настраиваться натот тон, который ей предлагал Рыбак, - что-то суровое, злое и сварливоепослышалось в ее голосе.

   Он пока смолчал, а она тем временем расстегнула старенький латаный