Сотников, часть 1

надежда на хутор рухнула, а дальше, в трех километрах, было местечко, внем полицейский гарнизон, а вокруг поля и безлесье - туда путь им заказан.

   Дожевывая рожь, Рыбак озабоченно повернулся к Сотникову.

   - Ну ты как? Если плох, топай назад. А я, может, куда в деревнюподскочу.

   - Один?

   - Один, а что? Не возвращаться же с пустыми руками.

   Сотников зябко подрагивал от холода: на ветру начал люто пробиратьмороз. Чтобы как-то сохранить остатки тепла, он все глубже засовывалозябшие руки в широкие рукава шинели.

   - Что ты шапки какой не достал? Разве эта согреет? - с упреком сказалРыбак.

   - Шапки же в лесу не растут.

   - Зато в деревне у каждого мужика шапка.

   Сотников ответил не сразу.

   - Что же, с мужика снимать?

   - Не обязательно снимать. Можно и еще как.

   - Ладно, давай потопали, - оборвал разговор Сотников.

   Они перелезли через изгородь и сразу оказались в поле. Сотников вразссутулился, глубже втянул в воротник маленькую в пилотке голову, норовя находу отвернуться от ветра. Рыбак откуда-то из-за пазухи вытащилзамусоленное, будто портянка, вафельное полотенце и, стряхнув его,повернулся к напарнику.

   - На, обмотай шею. Все теплей будет.

   - Да ладно...

   - На, на! А то, гляди, совсем окочуришься.

   Сотников нехотя остановился, зажал между коленей винтовку искрюченными, негнущимися пальцами кое-как закутал полотенцем шею.

   - Ну во! - удовлетворенно сказал Рыбак. - А теперь давай рванем вГузаки. Тут пара километров, не больше. Что-нибудь расстараемся, не можетбыть...

  

  

  

  

  

  

  

   В поле было еще холоднее, чем в лесу, навстречу дул упругий, несильный, но обжигающе-морозный ветер, от него до боли заходилисьокоченевшие без перчаток руки: как Сотников ни прятал их то в карманы, тов рукава, то за пазуху - все равно мерзли. Тут недолго было обморозитьлицо и особенно уши, которые Сотников, морщась от боли, то и дело терсуконным рукавом шинели. За ноги он не опасался: ноги в ходьбе грелись.Правда, на правой отнялись, потеряв чувствительность, два помороженныхпальца, но они отнимались всегда на морозе и обычно начинали болеть втепле. Но на холоде мучительно ныло все его больное простуженное тело,которое сегодня вдобавок ко всему начало еще и лихорадить.

   Им еще повезло - снег в поле был достаточно тверд или не слишкомглубок, они почти всюду держались поверху, лишь местами проваливаясь тоодной, то другой ногой, проламывая затвердевший от мороза наст. Теперь шливдоль гривки бурьяна по склону вниз. В поле было немного светлее, чем влесу, серый призрачный сумрак вокруг раздвинулся шире, внизу на снегумельтешили от ветра сухие стебли бурьяна. Спустя четверть часа впереди