Сотников, часть 1

и эти наемники, но неизвестно откуда явилась последняя надежда на чудо,подумалось: а вдруг пронесет!

   От удара двери о стену задрожала изба, полицаи с грохотомпотревоженного стада ринулись в сени, наружная дверь распахнулась, начердаке под крышей вдруг стало светлее. Невидящим взглядом Рыбак уставилсяв черное ребро стропила, за которым торчал в соломе старый поржавленныйсерп. Несколько проникших на чердак теней, скрещиваясь, заметались посоломенной изнанке крыши.

   - Лестницу! Лестницу давайте! - громким басом командовал внизу полицай.

   - Нету лестницы, никого там нету, чего вы прицепились? - сновазаплакала Демчиха.

   Стук, удар в стену, скрежет сапог по бревнам и совсем близко -задыхающийся голос:

   - Так темно там. Ни черта не видать.

   - Что не видать? Лезь, я приказываю, туды-т твою мать!

   - Эй, кто тут? Вылазь, а то гранатой влуплю! - раздалось почему-то подсамой крышей.

   Но шагов по потолку еще не было слышно - наверно, полицай все-таки нерешался перелезть стену.

   - Так он тебе и вылезет! - гудел снизу командирский бас. - Заначка таместь какая?

   - Есть. Сено будто.

   - Пырни винтовкой.

   - Так не достану.

   - От, идрит твою муттер! Тоже вояка! На автомат! Автоматом чесани!

   "Это уже все, точка", - сказал себе Рыбак, почти физически ощущая, какего тело вот-вот разнесет в клочья горячая автоматная очередь. Стараясьиспользовать последние секунды, он мысленно метался в поисках выхода, ноабсолютно нигде не находил его: так ловко попались они в эту ловушку.Наверно, все уже было кончено, надо было вставать, и вдруг ему захотелось,чтобы первым поднялся Сотников. Все-таки он ранен и болен, к тому жеименно он кашлем выдал обоих, ему куда с большим основанием годилосьсдаваться в плен. Но Сотников лежал будто неживой, выгнулся, напрягся всемтелом, похоже даже перестал и дышать.

   - Ах, не лезешь!

   Под крышей раздался сухой металлический щелчок - слишком хорошознакомый Рыбаку звук автоматного затвора, сдвинутого на боевой взвод.Дальше должно было последовать то самое худшее, за чем ничего уж неследует. Только какая-нибудь секунда отделяла их от этого последнего мигамежду жизнью и смертью, но и тогда Сотников не шевельнулся, не кашлянулдаже. И Рыбак, в последний раз ужаснувшись, отбросил ногами паклю.

   - Руки вверх! - взвопил полицай.

   Рыбак поднялся, с опаской подумав, как бы тот сдуру не всадил в негоочередь. На четвереньках он выполз из-под крыши и встал. Над бревном улаза настороженно и опасливо застыла голова в кубанке, рядом торчалнаправленный на него ствол автомата. Теперь самым страшным для Рыбака былэтот ствол - он решал все. Искоса, но очень пристально поглядывая на него,Рыбак поднял руки. Очереди пока что не было, гибель как будтооткладывалась, это было главное, а остальное для него уже не имелозначения.

   - А, попались, голубчики, в душу вашу мать! - ласковой бранью