Сотников, часть 1

действительно ли это был крик или, может, им показалось. Вокруг сприсвистом шуршал в бурьяне ветер и лежала немая морозная ночь. И вдругснова, гораздо уже явственней, чем прежде, донесся человеческий крик -команда или, может, ругательство, а затем, разом уничтожая все ихсомнения, вдали бабахнул и эхом прокатился по полю выстрел.

   Рыбак, что-то поняв, с облегчением выдохнул, а Сотников, наверно,оттого, что долго сдерживал дыхание, вдруг закашлялся.

   Минуту его неотвязно бил кашель, как он ни старался унять его, всеприслушиваясь, не донесутся ли новые звуки. Правда, и без того уже былопонятно, чей это выстрел: кто же еще, кроме немцев или их прислужников,мог в такую пору стрелять в деревне? Значит, и в том направлении путь имзакрыт, надо поворачивать обратно.

   Выстрелов, однако, больше не было, раза два ветер донес что-то похожеена голос - разговор или окрик, не разобрать. Выждав, Рыбак сквозь зубы злосплюнул на снег.

   - Шуруют, сволочи! Для великой Германии.

   Они еще постояли недолго, прислушиваясь к ветреной тиши, обеспокоенныевопросом: что делать дальше, куда податься? Будто еще на что-то надеясь,Рыбак продолжал вглядываться в ту сторону, где во мраке исчезала дорога;Сотников же, отвернувшись от ветра, начинал мелко, простудно дрожать.

   - Значит, туда нечего и соваться, - решил Рыбак, озадаченно переминаясьна скрипучем снегу. - Может, давай ложбинкой пройдем? Тут где-то,помнится, еще должна быть деревушка.

   - Давай, - односложно согласился Сотников и зябко передернул плечами.

   Ему было все равно куда идти, лишь бы не стоять на этом пронизывающемветру. Чувства его дремотно тупели, по-прежнему кружилась голова. Все егоусилия теперь уходили только на то, чтобы не споткнуться, не упасть, иботогда он, наверное, уже не поднялся бы.

   Они свернули с дороги и по снежной целине направились туда, где широкимпятном темнел какой-то кустарник. Снег на склоне сначала был мелкий, пощиколотку, но постепенно становился все глубже, особенно в низинке. Ксчастью, низинка оказалась неширокой, они скоро перешли ее и повернуливдоль зарослей мелколесья, близко, однако, не подходя к ним. Сотниковплохо ориентировался на этой местности и во всем полагался на Рыбака,который облазил здешние места еще осенью, по черной тропе, когда ихнебольшой отряд только еще собирал силы на Горелом болоте. Начав снебольшой диверсии на дороге, этот отряд затем перешел к делам поважнее -взорвал мост на Ислянке, сжег льнозавод в местечке, но после убийствакакого-то крупного немецкого чиновника оккупанты всполошились. В конценоября три роты жандармов, оцепив Горелое болото, начали облаву, изкоторой они едва вырвались тогда в соседний Борковский лес.

   Сотников, однако, в то время был далеко отсюда и едва ли помышлял опартизанах. Он делал третью попытку пробиться через линию фронта и недопускал мысли, что может оказаться вне армии. Двенадцать сутокпробиралась из-под Слонима на восток небольшая группа артиллеристов - тех,кто уцелел из всего когда-то мощного корпусного артиллерийского полка. Но