1 2 3 4 5

Свояки

смелости, под его уже строгим, будто даже сердитым взглядом она ступила нарогожку у порога и промолвила:

   - Пришла к тебе, Петрович, по делу.

   Патефон на конце стола смолк, кто-то повернул в нем блестящий рычаг, инесколько мужских лиц с настороженным неудовольствием уставились на нее.Она смешалась под этими взглядами и не знала, как тут объяснить своютакую, казалось, простую и понятную надобность. В сознании ее дажемелькнуло сожаление, что пришла сюда, но какого-либо иного выхода в запасеу нее не было.

   - Да я чтоб посоветоваться. Сыны у меня...

   - Что сыны? Говори конкретно.

   Она мучительно искала слова, чтобы поскорее и попонятнее объяснить им,что ее привело сюда.

   - Ну говори, говори. Не бойся, тут все свои.

   - Сыны у меня... Нехорошее удумали.

   - Что, с бандитами снюхались?

   Они все враз будто встрепенулись за столом, а Дрозд двинул в сторонутабурет и как был - в нижней голубой майке - тяжело шагнул к ней.

   - Ну, говори.

   Она, отчетливо сознавая, что должна решиться на самое главное, радичего готова была на все, взмолилась:

   - Петрович, родненький, только прошу, не сделай же им плохого. Ну,может, попугай их, не наказывай только. Молодые же еще, старшемусемнадцать на пасху исполнилось. Разве ж они понимают...

   - Ага! Так-так. Ну, ясно. Где они теперь?

   - Дома. Я ж их заперла.

   - Заперла? Молодец, тетка. Идем!

   Он решительно натянул на себя свой полицейский мундир, сорвал со стенывинтовку. Другие тоже вылезли из-за стола, и в избе сразу стало тесно. Онаотступила, внутри у нее что-то дрогнуло и опало, и, пока Дроздподпоясывался толстым военным ремнем, она, сцепив на груди руки, просила:

   - Петрович, сынок, только ж вы по-хорошему...

   - Мы по-хорошему. Культурно! Барсук, захвати конец.

   Они вышли во двор и, сокращая свой путь к деревне, быстро пустились помеже полем. Солнце уже скрылось за тучей, голые, по-весеннему серые поляпотускнели, но было светло и тихо. Здесь, на воле, она лучше рассмотрелаих. Кроме Дрозда, еще двое были в немецких мундирах и пилотках, а один,задний, в своем - пиджаке и серых брюках навыпуск. Этот, в гражданском, ейпоказался знакомым, она, забегая немного вперед, спросила:

   - Гляжу это и узнаю будто. Не с Залесья будете?

   - С Залесья, матка, - просто ответил он басом, но разговора неподдержал. Она пригляделась к остальным двоим, к их крутым, стриженымзатылкам, но эти, очевидно, были чужие.

   Они перешли пригорок, край лужка, миновали лозовые заросли у ручья.Возле болотца-выгорища ковырялся с плугом хромой Лущик, из их же деревни.Остановив лошадь, он долго смотрел издали на четырех полицейских иженщину. Она ничего не сказала ему, прошла мимо, но почему-то ей стало непо себе от этой настороженности знакомого человека. Правда, она тут же

1 2 3 4 5