1 2 3 4 5

Свояки

руками, упал спиной на камень у порога. Она бросилась к Дрозду и, хватаяего за ноги в пыльных, вонючих сапогах, пыталась остановить, не дать битьсына. Но эти ноги ударили и отбросили ее саму, она перевернулась,захлебываясь от боли в груди.

   - Ах так, щенок! - сказал Дрозд. - К стенке его!

   Те двое сильно рванули сына за связанные руки, размашисто отбросили кистрескавшимся бревнам стены, и Дрозд вскинул свой карабин. Она сноваподхватилась с места и на этот раз метнулась к сыну, но над головой еегрохнуло, оглушило. Алесь неестественно напрягся, губа его с едва заметнымсветлым пушком раза два дернулась, и голова беспомощно упала на грудь. Онсполз спиной по стене и в неестественной, скрюченной позе застыл надзавалинкой. Тогда она поняла, как непростительно глупо казнила их и себятоже, схватила у порога первое, что ей попало на глаза, - хворостину,которой выгоняла по утрам корову, и с небывалым ожесточением набросиласьна Дрозда.

   - Что ты наделал! Ирод! Выродок!

   Она метила ею по голове и лицу полицая, но тот вобрал голову в плечи,заслонился локтем, и она била по ненавистному, с полосатой повязкой локтю,по пилотке, пока Дрозд окованным тяжелым прикладом не отбросил ее к тыну.

   - Прочь, гадовка!

   Оглушенная, она зашлась от боли и смолкла. Полицай приволок с огородараспластанное тело Семки, бросил его на дворе, задыхаясь, откашлялся иполез в карман за махоркой.

   - А здорово ты его - под дых! - одобрительно сказал Дрозд.

   Полицейский зло матерно выругался.

   - А что ж, туды т его враз! Не знал, от кого! У меня не утикеть.

   Возбужденно ругаясь, они начали закуривать. Она корчилась под тыном,оглушенная, все видела, но почти уже ничего не замечала и ни на что нереагировала. Потом, когда несколько унялся болезненный гул в голове,поднялась сначала на колени, затем на свои босые, затекшие ноги, окинулаполубезумным взглядом двор с недвижимыми телами ее сыновей. У нее ужеочень немного осталось сил, она держалась за тын и, перебирая руками,обессиленно пошла к улице. Ее не останавливали и не кричали, да она и неприслушивалась уже ни к чему в этом свете, страх ее иссяк весь безостатка. Добредя до колодца, она бессильно упала животом на край ослизлогосруба и, увидев в его глубине далекий просвет, как за несбывшейсясправедливостью, торопливо ринулась в темный, зыбкий проем,

  

   1967 г.

  

  

  

  

  

1 2 3 4 5