Полюби меня, солдатик

- Капитуляция, Франя.- Правда? А боже мой...- Еще неофициально. Но скоро сообщат.- Неужто дождались! - с детской непосредственностью обрадовалась девушка. - Надо сказать старикам.И выбежала из вестибюля, оставив меня возле застланного цветастой скатеркой столика с тремя тюльпанчиками в миниатюрной фарфоровой вазе. Я слегка недоумевал: что все-таки значила эта ее предупредительность по отношению к хозяевам - неподдельная преданность или воспитанное чувство долга? Не успел я это обдумать, как в вестибюль медленно вошел высокий старик-профессор со своей худенькой фрау. За ними впорхнула оживленная Франя. Хозяин, отдышавшись после длинного перехода, глухим голосом сказал какую-то фразу. Франя тут же перевела:- Доктор Шарф поздравляет с окончанием войны и благодарит господина офицера за освобождение от нацизма.- Это пожалуйста, - великодушно согласился я. - Теперь Австрия будет свободной. Доктор внимательно выслушал меня, затем Франин перевод, немного подумал имедленно, с перерывами заговорил. Похоже, говорить ему было трудно. Франя быстренько переводила.- Он говорит: старики счастливы оттого, что дождались окончания войны. Молодым теперь придется самим строить будущее Европы. Важно не допустить ошибки.- Да уж не ошибемся. Если до сих пор не ошиблись и победили, - выпалил я, сразу почувствовав, что перебрал - не следовало так категорично.Франя без запинки перевела мой ответ.- Доктор Шарф говорит, что победить в войне - еще не все.- А что же еще? Все-таки главное - победа.- После тяжелой войны последует не менее тяжелый мир. К этому надо быть готовым. Божественный плод победы может оказаться горьким.Я не совсем понимал, что он имеет в виду, этот старый профессор. Может, однако, и верно - тяжелый мир, и к тому следовало быть готовым. Но уж не тяжелее, чем эта кровавая война с фашизмом.- Он говорит, - продолжала Франя, - что русские должны понять: нацизм и коммунизм есть два конца одной палки.Такое я слышал впервые, и это показалось мне странным - одной палкой мерить Россию и Германию. У нас никто так не высказывался даже по пьянке, за такие мысли в два счета можно было лишиться погон и загреметь в штрафную. Странно было бы даже так подумать - все-таки мы воевали за свободу своей родины против немецкого фашизма. При чем тут два конца одной палки?Немало озадаченный, я молчал. Наверно, почувствовав это, хозяин помедлил и, кивнув на прощание, повернулся к выходу. Вместе с фрау они молча вышли, не притворив за собой дверь.- Ты посиди, я сейчас, - тихо бросила мне Франя, направляясь следом.Оставшись один, я встал из-за стола, прошелся по вестибюлю. Профессор меня прямо-таки расстроил. Конечно, я понимал, что за победой последует иная, мирная жизнь, наверно, она будет нелегкой, ведь вся Европа лежала в развалинах. Но теперь не хотелось думать о том, все наши мысли занимала победа. Та самая, о которой мы столько мечтали в дни удач и особенно в дни поражений, когда она была так далеко, что упоминание о ней казалось издевкой, примитивной пропагандистской ложью. Впрочем, для многих таковой и осталась, о настоящей они никогда ничего не узнают. Иным вот посчастливилось до нее дожить и, может, удастся вкусить плод с ее божественного дерева. Почему он должен оказаться горьким?Из узкого окна с высоким, как в церкви, подоконником почти не просматривались окрестности, а мне все-таки надо было видеть мои орудия. И я сказал о том Фране, когда она снова вбежала в вестибюль. Удивительно, как за эти полдня переменилось настроение девушки, на глазах обретшей почти беззаботный, радостный вид. Легкая и стремительная, она все больше стала походить на шаловливую школьницу, все больше привлекая меня.