Пойти и не вернуться, часть 2

  

  

  

  

  

  

   Когда Антон запер двери, Зоська осталась на затоптанном земляном полуи, зажав в зубах плюшевый конец воротника, беззвучно рыдала. Никогда ещеза все восемнадцать лет ей не было так больно и так мучительно обидно.Короткая борьба с Антоном совершенно обессилила ее. Как ни отчаянно онасопротивлялась, все же не могла противостоять его злой мужской силе, онрасправился с ней в считанные секунды, и теперь она не могла шевельнуть нирукой, ни ногой - так он туго скрутил их веревкой. Из разговора Антона схозяином Зоська поняла его намерение и поняла также, что она пропала. Каксамая последняя дура, она доверилась этому шкурнику, а потом полднясомневалась в его предательстве, еще пытаясь в чем-то переубедить его, недать совершить свой последний гибельный шаг. Теперь вот ее ждала расплата.Он купит себе жизнь ценой ее гибели: как глупую телку, повезет и сдаст еена расправу полиции. Что ж, итог достоин его вероломства, равно как и еебеспросветной глупости.

   Раздираемая обидой и запоздалой ненавистью к Голубину, она корчилась набоку в темном промежутке между столом и скамьей, на которой недавносидела. Под ее мокрым плечом хлюпала холодная лужица, натекшая с ее ног, ией так хотелось завыть, закричать, позвать на помощь людей, открыть имглаза на этого лжепартизана. Но что толку было кричать, звать тут былонекого. И, лишенная способности шевельнуться на полу, она горячечнометалась в мыслях в поисках хоть какой-нибудь возможности выхода. Но,кажется, выхода не было, и оттого было нестерпимо обидно и больно.

   По всей видимости, теперь для нее начинался другой отсчет времени,которым она не распоряжалась, наоборот, время стало распоряжаться ею, и ейоставалось лишь покориться его немилосердному ходу. Но она не моглапокориться, все-таки она жаждала совладать с бедой, тем белее что Голубинушел, конечно, предусмотрительно заперев дверь снаружи. Она слышала егошаги на крыльце и его короткий разговор с хозяином, затем их шаги пропаливо дворе, и она, перестав плакать, вслушалась. Ей показалось, онвозвращается: стукнула дверь. Но это была не та дверь, за которой исчезГолубин, а та, что вела в другую половину избы. Она действительно тихонькозадергалась, словно затряслась под чьей-то невидимой рукой. Зоськаудивленно приподняла голову с пола - слабый огонек коптилки в печурке едваосвещал мрачный потолок тристена и серый прямоугольник двери, подпертойухватом. Но вот верхний конец ухвата будто сам по себе пополз в сторону,медленно освобождая дверь от подпора, и та наконец растворилась. В тристенпроскользнул Вацек, за ним вбежала хозяйка, оба бросились к Зоське.

   - Ой, панечка, панечка, тикайте...

   Сглотнув соленые слезы, она встрепенулась, неудачно попытавшись сесть,ноги сразу подвернуло веревкой, за которую тут же ухватился Вацек. Упаввозле нее на колени, он начал яростно дергать туго затянутый узел, ихозяйка, метнувшись к печи, сунула в его руки нож.

   - Бежите, бежите, панечка!..

   Мальчишка быстро перерезал веревку, ноги ее освобождение распрямились,