Пойти и не вернуться, часть 2

тесный, чем-то набитый карман брюк. Зоська во второй раз едва не застоналас досады, поняв, что вся задумка ее пошла прахом, что из кармана нагана невыхватить. И зачем она отвечала ему, может, он не обратил бы внимания наэту прореху, лучше бы отвлечь его на что-либо другое.

   Антон тем временем снял кожушок и при скудном свете коптилки принялсярассматривать косую через всю спину дыру. "Может, он станет ее зашивать,повернется боком, - подумала Зоська. - Может, рискнуть?" Но уверенности вуспехе на этот раз у нее не было, она просто могла не успеть.

   Нет, он не стал зашивать прореху - он отодвинул стол и приоткрыл дверь.

   - Эй ты! Поди-ка сюда! Вот тебе задание - зашить дыру. Поняла?

   - Добже, пан, - пролепетала из-за двери хозяйка.

   - Десять минут времени. Поняла?

   - Добже, пан.

   - Давай шей! - сказал он и, захлопнув дверь, снова вплотную задвинул еестолом.

   Сидеть на полу в неудобной позе стало утомительно, Зоська попыталасьпеременить положение и подвинулась, чтобы прислониться к стене. Но толькоона приподнялась, как Антон вскочил с топчана.

   - Эй, куда? А ну стой! Ишь, прыткая какая...

   Он грубо толкнул ее снова на освещенную середину пола, подобралоткуда-то из-под скамьи обрывок, наверно, все той же веревки.

   - Руки! Руки давай. Свяжем, чтоб спокойнее было.

   - Гад ты! - сказала она, уже не сопротивляясь, и он начал туго крутитьее кисти веревкой. Она только болезненно морщилась, едва сдерживая в себеболь и обиду.

   - Больно же...

   - Ничего, потерпишь. Больнее будет.

   - Нет уж. Больнее, чем от тебя, мне никогда не будет.

   - Будет. В полиции будет больнее, - просто сказал он, с силой затягиваяузел.

   - И ты отведешь меня в полицию? - спросила она дрогнувшим голосом.

   - А куда же прикажешь тебя отвести? Я хотел - к матери. Но ведь тыпротив.

   - Мало того, что подлец, так ты еще и предатель, - сказала она, сноване сдержав быстро навернувшихся на глаза слез.

   Антон тщательно затянул узел, проверил его надежность, поднялся скорточек и сел у стола. Он недобро молчал. Глотая слезы, чтобы неразрыдаться перед ним, молчала и Зоська. Ни одному из ее намерений, видно,не суждено было сбыться, видно, предстояло готовиться к самому худшему,что только могло случиться в ее положении. Скосив взгляд, она продолжала,однако, следить за Антоном, который, сдвинув на затылок шапку, откинулсяспиной к столу и устало вытянул длинные ноги. Коптюшка из печурки слабоосвещала его туго обтянутые свитером плечи, одну сторону крепкого,вытянутого лица, на котором теперь бугрилась недобрая, злая решимость.

   - Вот ты говоришь: предатель, - вроде даже с обидой заговорил он. -Верно, может, даже придется и предать. Но кто меня вынудил на это?

   Зоська кисло усмехнулась.

   - Тебе нужны оправдания? - сказала она, чувствуя, однако, что не надо