Пойти и не вернуться, часть 2

вступать с ним в разговор - гадко все это и противно. Все разговоры ужепереговорены, теперь между ними - пропасть, в которую очень скоро,наверно, придется свалиться ей.

   - Мне наплевать на оправдания. Но ты испортила всю мою жизнь. Я уже неговорю, что ты пыталась меня убить. А я ведь чего хотел? Я хотел с тобойжить. Как полагается, по-людски. А ты предателя из меня делаешь.

   - Ты до меня стал предателем!

   - Ошибаешься! Я не предатель. Я еще никого не предал. Разве что начну стебя первой. Раз ты меня на это толкаешь...

   - Что ж, предавай! - зло сказала она, чувствуя, как все в нейзатряслось от бессильной злой ярости. - Предавай. Не ты первый. Но помни,самый первый давно подавился тридцатью сребрениками. И за ним подавятся жевсе остальные.

   Антон, казалось, пропустил мимо ушей эти ее слова, его не трогалидревние аналогии, так же как перестали трогать и Зоськины слезы. Похоже,он сам был уязвлен не меньше ее и теперь дал выход своим обидам.

   - Ты наплевала мне в душу. Подняла на меня топор!

   - А ты не наплевал мне в душу? Не опозорил меня?

   - Я? Нет. Я тебе помогал. Без меня ты бы давно уже влипла.

   Зоська подумала, что в этом отчасти он, может, и был прав. Все-таки напротяжении последних двух дней он немало помогал ей. Но после того, чтослучилось, ее благодарность к нему пропала. Она уже готова былавозненавидеть себя за то, что принимала эту его некогда необходимую ейпомощь.

   - Я не просила тебя помогать.

   - Мало что не просила. Я по своей воле. Потому что любил тебя.

   - Сволочь ты!

   - Спасибо. Но теперь ты мне поможешь. Ведь тебе все равно пропадать.Так послужи мне хоть напоследок.

   - Нет! Нет!!! - выкрикнула она, содрогаясь на жестком полу. - Этому небывать. Не надейся. Я тебя покрывать не стану.

   - А я и не прошу покрывать. Ты только потерпишь маленько. До Скиделя.Вот и вся твоя задача.

   Зоська в отчаянии уронила голову и замерла. Значит, она не ошиблась,разгадав его замысел, значит, он ее обрекал. Удивительно только, как онане поняла это в самом начале. Поддалась его обаянию, вняла его любовномулепету, растаяла от его ласк. Вот это любовь? А она думала... Сколько онаперечитала о ней в книжках, нагляделась в кино, сколько перемечтала вдевичестве, до войны, да и в отряде в лесу. Какой она представляласькрасивой! А ей выпала хуже и подлее, чем сама жизнь. И кто виноват? Немцы?Война? Время? Он уверяет, что во всем виновата она. Она же уверена, чтовиной всему он и его так далеко идущие планы. Зачем они сошлись в тотночной час возле незамерзшей Щары, зачем она позволила вытащить себя изреки... Не лучше ли было бы тихо и незаметно уйти под лед, чтобы избежатьстольких пережитых и еще предстоящих мучений?..

  

  

  

  

  

  

  

   Антон все прислушивался к немой тишине ночи, ожидая услышать во дворе