Пойти и не вернуться, часть 2

знакомый лошадиный топот, времени уже прошло достаточно, должен былворотиться хозяин. Но он не возвращался, хотя, наверно, уже перевалило заполночь. Свернувшись калачиком, Зоська лежала на полу, и Антон изредкапоглядывал на нее - не развязалась ли? Он уже вынес ей приговор, и, как ниудивительно, ему не было жаль ее - пусть пропадает. Пусть пропадает, еслиона такая беспросветная дура, ни черта не понимающая в жизни.Действительно, много ли нашлось бы в отряде мужчин, которые ради такойсоплячки стали бы рисковать головой, спасать ее от войны? А он вотрешился. Он ушел из отряда, провел ее сквозь осиные полицейские гнезда,оберегал, согревал. А она? Чем за все это отплатила ему она?

   Как последняя идиотка, напичканная копеечной пропагандой, она неспособна увидеть разницы между жизнью, войной и тем, что о них писалось вгазетах и говорилось на митингах. А еще студентка! А может, именно потому,что студентка? Образованная, начиталась книжек. Он вот не очень любилчитать книжки, зато он хватал все на ходу. Он понимал все практически идавно знал, что практика - вот единственно стоящая школа жизни, потому чтов книжках все не о том и не так. Надо смотреть, как делают жизнь другие, ипоступать если не лучше, то и не глупее остальных. И еще не медлить, нетянуться в хвосте, не явиться к шапочному разбору. Хотя и спешить негодится, надо хорошо оглядеться. А она: "Предатель, изменник..." Куда какгрозно и страшно, но все глупо и в корне неправильно. Теперь, когда из егозамыслов ничего не вышло, что же ему оставалось? Отпустить ее с богом вСкидель, а куда самому? И что от нее будет проку в этом ее Скиделе? Упервого же контрольного пункта ее остановит полиция, передаст гестапо - ипрощай, Зоська. Изуродуют и повесят на площади перед костелом. Илирасстреляют в овраге. И кому от этого польза? А то еще вытянут на допросеадреса, явки, имена связных и агентов, начнут хватать семьями, погубятмассу людей...

   Так не лучше ли будет для нее и для всех, если она, не успев ни с кемвстретиться в этом ее Скиделе, попадет прямо к Копыцкому и тем окажетхорошую услугу Антону? Уж, наверное, начальник полиции не усомнится внамерениях своего земляка, когда тот предстанет перед ним с приведеннойиз-за Щары разведчицей. Наверно, это ему зачтется. Да и ей будет легче,ведь никаких встреч в Скиделе у нее еще не было, никаких заданий она ещене успела выполнить - он за это поручится. Может, даже ее и не повесят -отправят куда-нибудь в лагерь. Совесть? Конечно, он не стал бы утверждать,что совесть его спокойна, было вроде не по себе, что-то его тревожило. Ночто он мог сделать? Он давно уже знал, что если прислушиваться к совести,то скоро откинешь копыта. Не так просто с этой самой штуковиной, котораяназывается совестью, сносно прожить даже в мирное время, не говоря уже овойне. Ведь тут борьба. Кто - кого. Он не слабак и не неудачник, но почемубы ему в трудный час не заполучить частичку того, с чем все время носятсяэти пропагандисты совести? Пусть вот тем самым и докажут свою готовность ксамопожертвованию во имя ближнего. Ведь теперь он для нее - самый ближний.Тем более что именно среди женщин широко распространена прямо-такиврожденная потребность жертвовать ради ближнего всем, вплоть до