Пойти и не вернуться, часть 2

   - Это он решил переметнуться к немцам, - сказала она спокойнее. - Вонпусть хозяин скажет. Он тут все слышал.

   Все враз повернулись к хозяину, но тот, не поспешая с ответом, помялся,поморщился, потом заговорил на своей смеси белорусского с польским:

   - Я, пан, мало разумей... Так, штось пан говорил. В Скидель быдто идти.Пани не хотела идти. Почему - не разумем.

   - Ну, это враки! - с уверенностью сказал толстяк Пашка. - Товарищсержант, ей-богу, это наша девка. Я ее знаю.

   - Японский городовой! - в явном затруднении воскликнул краснолицый искомандовал: - Развязать!

   - Хорошая девка, ей-богу, - сказал толстячок и ступил к Зоське.

   Повозившись с минуту над ее узлом, он развязал веревку, и Зоська соблегчением опустила затекшие кисти. Чернобородый с винтовкой молча стоялу выхода. Хозяин отодвинул стол к печи, и в отворившейся двери появиласьиспуганная хозяйка с Вацеком. Они молча наблюдали за тем, что происходилов тристене, на стенах которого непрестанно шевелились-мелькали мрачныетени людей. Стоя чуть в сторонке, сержант пристально следил за каждымдвижением Зоськи и Антона, что-то глубокомысленно обдумывая и то и делохмуря тонкие бровки на строгом молодом лице.

   - Так! А того связать! - указал он на Антона, и толстячок повернулся кнему с веревкой. Антон растерянно развел руками.

   - Да что вы, ребята? Я - свои!

   - Это еще мы посмотрим, какой ты свой. А ну, руки назад!

   Делать было нечего, Антон с неохотой заложил назад руки и спинойполуобержулся к толстенькому, который обмотал кисти веревкой.

   - Вот так.

   - Это безобразие, сержант! Мало что оружие отобрали, так еще и вязать!За что? Что эта сказала? И вы ей поверили? Может, у меня с ней особыесчеты.

   - Это какие еще счеты? - ехидно поинтересовался сержант.

   - Хотя бы полюбовные. А она...

   - Японский городовой! Ты не темни нам тут про любовь! А ну, марш!

   Они расступились, пропуская Антона вперед на выход, и тот заколебался.

   - Куда?

   - Куда надо. Ну! Марш!

   - Дайте хоть полушубок надеть, - заметно занервничал Антон, и толстячокнабросил ему на плечи его кожушок. Антон шевельнул плечами и послесекундного колебания решительно шагнул к двери.

   - Ты тоже! - бросил Зоське сержант, и она пошла за Антоном.

   На дворе висела предрассветная темень, в которой едва серел снег исовсем сникли, ссутулились темные силуэты сараев. Холодный промозглыйветер недобро дунул Зоське в лицо, неприятной изморозью остудив ее щеки, иона с упавшим сердцем подумала, что ее тоже ведут как арестантку. Но кудаони поведут их, эти липичанские ребята? Уж не собираются ли они устроитьскорый суд и расправу над Антоном, а заодно и над ней тоже? Но,по-видимому, суд-расправа пока откладывались, для того надо было выйти изопасной зоны или зашиться поглубже в лес. Хотя, судя по мрачной решимости