Пойти и не вернуться, часть 2

его хорошенько отчитать. Но теперь Зоська решила промолчать, черт с ним!Куда-то же в конце концов они их приведут, не будут же они днем тащитьсясреди снежного поля, значит, к утру где-то укроются. Действительно, быловидно, что они торопились, сержант несколько раз тихо, но требовательнопокрикивал на направляющего: "Салей, шире шаг!", и тот ускорял и без тоговесьма торопливый свой шаг. Зоська уже вспотела, но старалась не отстатьот шагавшего перед ней Антона, который, нагнув голову, с оттопыренным наспине кожушком споро шел за передним. Там, в хате, когда она корчилась наполу со связанными руками, а он всевластно распоряжался ее судьбой, онибыли разделены неодолимой непримиримостью, и думалось, что помирит ихразве что смерть. Но с появлением партизан положение их изменилось. Антонусвязали руки, но и ей вроде не развязали, оба они оказались под конвоем вэтом ночном поле, судьбы обоих затянуло дымкой неопределенности, и этанеопределенность снова как бы объединила их обоих. Зоська подсознательночувствовала все это, и это ее угнетало. Хуже всего, однако, что с нимипочти не разговаривали, никто их ни о чем больше не спрашивал, и Зоська незнала, как все объяснить этим суровым малоразговорчивым людям. Она простоне находила, с чего начать.

   Похоже, однако, что они держали путь в лес, который уже проступилпоодаль в рассветных сумерках, - снова в сторону Немана, удаляясь отСкиделя. Зоська с тоскливой озабоченностью заметила это, но что она могласделать? Ее вели как арестованную и даже не хотели объяснить - куда. Новсе-таки она чувствовала, что с ней плохого не сделают. На ее стороне былаправда и, кажется, появился заступник, вот этот проворный толстячок Паша,который ее где-то видел.

   Тем временем почти совсем рассвело - из серой тьмы выплыло такое жесерое зимнее поле, - голая ровнядь с недалеким впереди леском. От этоголеса в поле врезался неглубокий овражек с кустарником, завидев которыйСалей взял в сторону, и они стали приближаться к овражку. Шедшие сзадисержант с толстячком о чем-то тихо переговаривались, Зоська, отрываясь отсвоих переживаний, раза два вслушалась, но расслышать ничего не могла, аАнтон вдруг дернул шеей и вроде споткнулся даже. Зоська придержала дыхание- похоже, сзади говорили о каком-то наступлении, и Антон с интересомспросил:

   - Ребята, не слыхать, что на фронте?

   - А тебе зачем знать, что на дороге? Чтоб немцам передать?

   - Нет, правда? Как Сталинград? - добивался на ходу Антон, и Зоськазаметила, как он весь подобрался и затих.

   - Сталинград дал фрицам в зубы, - сказал Пашка. - Поперли немцев подСталинградом.

   - Да ну? - с открытым от изумления ртом обернулся Антон.

   - Ты шагай, шагай! - прикрикнул сержант. - А то удивился, японскийгородовой!..

   - Нет, в самом деле? Ведь немцы говорили, что Сталинград взяли.

   - Взяли! Подавились там твои немцы. Вон на шестьдесят километровотбросили. Фронт прорван, наши наступают.

   - Ай-яй! Гляди ты! - совсем уже изумился Антон.

   - Вот, вот, - сказал сержант. - Но тебе-то чего радоваться? Ты же