Пойти и не вернуться, часть 2

партизан, так теперь еще и Сталинград. Город, который, по его мнению, былобречен и со дня на день должен был пасть, тем самым знаменуя конецпроклятой войны и победу немцев, оказывается, не только выстоял, но и далв зубы немцам. Теперь там наступление, война затягивалась, победа ещенеизвестно кому достанется. Не о том ли говорили вчера и полицаи, разговоркоторых так нелепо недослышал Антон и по этой причине едва не сделал свойопрометчивый шаг. Может, теперь он должен благодарить Зоську за ееспасительное для обоих упрямство, простить ее выходку с топором, вообщепопытаться примириться с ней? Действительно, новый поворот в войневынуждал Антона пересмотреть кое-что из своих прежних решений,перестроиться в соответствии с новыми обстоятельствами.

   Если только позволят эти обормоты из Липичанской; пущи, связавшие егоруки и ведшие неизвестно куда. Уж не на ту ли сторону Немана? В таком видеон не мог появиться в партизанской зоне, где его сразу возьмут под арест,уж там ему не избежать обвинений. Всякую возможность обвинений надо былопогасить тут. Но как? С этим озлобленным недомерком, которого они называютсержантом, даже и поговорить невозможно, он заранее все знает и уверен,что Антон - враг. Да и Зоська тоже окрысилась против - не подойдешь. Но,поразмыслив, Антон пришел к выводу, что в его положении, как ни странно,выручить его сможет именно Зоська. Может утопить окончательно, а может ивызволить, - это уже будет зависеть от ее к нему отношения.

   Сержант с толстяком тем временем, наверно, доели мясо (по крайней мере,от них перестало нести раздражающим запахом) и теперь лениво дожевывалихлеб, поглядывая на обрыв, где должен был появиться посланный куда-тоСалей. Зоська, отвернувшись, сосредоточенно ковыряла носком сапога вснегу. В овражке было затишно, падал редкий снежок. Ноги в постоянно сырыхсапогах скоро начали зябнуть на несильном морозце. Антон напряженносоображал, что делать, с какой стороны подойти к сержанту или хотя бы кЗоське. Он чувствовал, что пока была такая возможность, потом она можетисчезнуть и он ни к кому ни с какой стороны не подступится.

   Но он ничего не надумал, хотя прошло, наверное, побольше двадцатиминут, и Салей не возвращался. Это его невозвращение стало заметнотревожить сержанта, который, стоя на дне овражка и заложив руки в карманыпоношенной, с рыжими подпалинами от костров шинели, все поглядывал наобрыв и нетерпеливо топтался в снегу - уже вытоптал небольшую, сквадратный метр, площадку. Наконец, потеряв, наверное, терпение и вкоторый раз недобрым словом помянув японского городового, он началвзбираться на склон. Там, за овражком, где начиналась пашня, было ровнее инаблюдать оттуда было сподручнее. В минутном озорстве запустив в ихсторону ком снега, сержант скомандовал:

   - А ну давай все сюда! Все, все! И вы тоже.

   Зоська, за ней толстячок Пашка и последним Антон стали взбираться посклону вверх. Лезть по скользкой, засыпанной снегом траве было вообщенеудобно, а со связанными руками и подавно. На середине склона Антонпоскользнулся и довольно сильно грохнулся грудью о землю, сразупочувствовав на губах соленый привкус крови. Сержант наверху злорадно