Пойти и не вернуться, часть 2

хохотнул, и Антону понадобилось порядочное усилие над собой, чтобы неподдаться нахлынувшему на него бешенству. Им смешно! Связали, обезоружили,куда-то волокут силой и еще потешаются над его немощью. Умышленно неторопясь, с расстановкой, он поднялся с колен, кое-как утвердился наразъезженном косогоре; возле на снег упало несколько алых капель крови.Они все втроем спокойно стояли вверху над обрывом и с насмешливой издевкойсмотрели на неуклюжее его восхождение, и он со вкусом продемонстрировал имсвое унижение - пусть порадуются. Это падение зубами о землю уже малоприбавляло к той сумме неудач, которые обрушились на него сегодня, и безтого он чувствовал себя несправедливо обиженным и пострадавшим. Под ихзлорадными взглядами он кое-как выбрался из оврага, оставляя за собой алыена снегу пятна, и покорно остановился перед конвоирами.

   - Что раскровянился? - невольно сказал сержант, перестав улыбаться. - Ану утрись. Неча тут кровью сморкаться.

   Антон стоял молча и не шевельнулся даже, когда сбоку к нему неожиданношагнула Зоська. Протянув руку, она рукавом сачка коротко отерла егоподбородок, сделав это в совершенном молчании двумя небрежными движениямируки, и Антон едва удержался, чтобы не вздрогнуть от ее прикосновения.Только когда она отошла с таким видом, будто ей нет до него больше дела,что-то внутри у него шевельнулось - тоска по утраченному или, может,надежда.

   - Так, так! - язвительно ухмыльнулся сержант. - Теперь вижу, японскийгородовой!..

   Он не договорил - все враз обернулись к недалекой вершине холма, гдечуть в сторонке от цепочки своих уходящих следов появился Салей. Он быстрошел вниз к овражку, местами широко осклизаясь по снегу, и сержант столстяком, наверно, что-то учуяв, насторожились. Антон, чуть отвернувшись,вытер о воротник кожушка кровь, все еще плывшую из ссадины на подбородке,и тоже смотрел на быстро подходившего Салея. Он чувствовал, что тот несетвесть, которая и для него может оказаться важной.

   - Ну что? - нетерпеливо окрикнул сержант подошедшего шагов на двадцатьпосыльного, но тот только махнул рукой.

   - Что, не дошел? - спросил толстяк Пашка.

   - Дошел! Да что толку?

   - А что?

   - Серого взяли! - объявил Салей, подошедши, и скинул винтовку прикладомв снег, сдвинул на затылок шапку. От его мокрого лба шел пар.

   - А эта?.. Баба его? - напомнил сержант.

   - Баба осталась. От нее и узнал. Через березнячок не пройти.

   - Да ну?

   - Облава там! Полиция и жандармерия. Как раз в березах устроились.

   - А если правее? Полем?

   - А там деревня. Из деревни все на виду. Не пустять.

   - Дела, японский городовой! - уныло ругнулся сержант и обернулся назадк оврагу. Полминуты он суженными глазами вглядывался в серое притуманенноепространство.

   - Что ж нам теперь, дневать тут? - обращаясь к нему, тихо сказал Пашка.

   - А хрен его знает.

   - Я так думаю, - после паузы запаренным голосом сказал Салей. - Можно