Пойти и не вернуться, часть 2

попробовать возле чугунки. Насыпка там невысокая, но... Каких полверсты.

   - А через насыпь не увидят? - усомнился Пашка.

   - Нет, не увидять. Ползком если.

   - Ползком! С этими вот? - зло кивнул сержант в сторону Антона.

   - Если тольки ползком, - настаивал Салей.

   - Ну и задача, японский городовой! - выругался сержант и сел задом вмягкий, еще не слежавшийся снег.

   Антон настороженно вслушивался, стараясь понять что-то из их разговора,но понял только, что пройти где-то нельзя, что где-то на их пути немцы.Теперь он даже не знал, как отнестись к этой незадаче. С одной стороны, онпочувствовал невольную радость оттого, что у этих обормотов что-то неполучалось, - и пусть, не только же его настигать неудачам. Но,поразмыслив, он ощутил смутное опасение, Как бы все это не обернулось длянего еще худшим.

   Недолго посидев на снегу, хмуря свои тонкие бровки, сержант кивнулПашке, и тот опустился напротив на корточки, со вниманием уставясь в егоострое, по-заговорщически оживившееся лицо. Вскоре толстячок уже понимающезакивал головой. Салей, опершись на винтовку и стоя вполоборота,вслушивался в их разговор. Антон издали тоже попытался кое-что услышать,но сержант вовремя учуял его интерес и обернулся.

   - Ну, ты! А ну, отойди! Отойди, отойди! На пятнадцать шагов марш!

   Делать было нечего, Антон, не торопясь, отошел немного и остановился,искоса поглядывая на партизан. Неясная тревога начала будоражить его и безтого неспокойные чувства. Он не разобрал ни одного слова из сказанныхсержантом двух-трех отрывистых фраз, но заметил, как вытянулось на минутуобычно добродушное, мягкое лицо толстяка Пашки, которое, правда, скороопять стало прежним. Салей, поморщившись, вполголоса подтвердил:

   - А что ж, можно...

   Не столько поняв, сколько догадавшись, Антон сперва почти помертвел отстраха, а потом в сознание его кипятком шибанул испуг, и он бросилсягрудью вперед к сержанту.

   - Нет! Что вы делаете? За что? Я партизан, я с немцами с весны дрался,а вы? Не имеете права!

   - Ты чо? Ты чо? - медленно поднялся сержант. - А ну, тихо!

   - Это безобразие! Я честный человек! Я свой, советский, а вы...

   - Ти-хо! - крикнул сержант. - Японский городовой! Ты что разошелся? Тыже вон к немцам деру дать собирался. Ты же их агент!

   - Я не агент! Я партизан из Суворовского. Это она по злобе, - кивнул онв сторону Зоськи. - Между нами там произошло... Пусть она подтвердит.Зося! - обернулся он к Зоське с такой болезненной тоской в глазах, что,кажется, камень не остался бы безучастным. Зоська, однако, посмотрела нанего, сузив глаза, и промолчала.

   - Что же, мы на руках тебя понесем? - язвительно растягивая слова,проговорил сержант. - Там, может, с боем пробиваться придется. И ползтинадо.

   - Понятно, ползти, - согласно подтвердил Салей.

   - Ну что ж! Я поползу. Я умею. Доверьте, ей-богу. Зачем же губить