Пойти и не вернуться, часть 2

   Быстрым шагом они перешли равнинное поле и углубились в такой жеравнинный сосновый лесок. Идти было легко. Еще не старые, редкие, безподроста сосенки, хотя и плохо скрывали людей, зато позволяли хорошовидеть вокруг. Салей впереди беспрестанно крутил головой, но, кажется, влесу было пусто. Они все молчали, только смотрели и слушали. Но лесокскоро кончился, впереди опять раскинулось притуманенное пространство поля,и Салей, не дойдя шагов двадцать до опушки, остановился.

   - Товарищ сержант!..

   Сержант быстро прошел вперед, вместе с Салеем укрылся за низкорослоймолодой сосенкой. Впереди в поле что-то происходило, кажется, там былилюди, но отсюда Зоська ничего еще не могла увидеть и следила только затем, как сержант сторожко наблюдает из-за сосенки. Возле нее, скинув кноге немецкий карабин, стоял толстяк Пашка. Тревожное беспокойство Зоськиза невеселые свои дела слегка унялось, вытесненное тревогой другого рода,тем более что теперь все зависело от этих людей, она же была лишена ивозможностей и инициативы и ничего предпринять не могла.

   - Идите сюда! - негромко позвал их сержант, и они все подошли к егонизкорослой сосенке. - Вон, видите?

   Вглядевшись через поле в растянувшуюся опушку дальней сосновой рощи,Зоська увидела там людей, лошадей с повозками, очевидно, там проходиладорога, и люди зачем-то остановились на ней и ждали. С этой стороны, отполя, дорогу и людей слегка прикрывала редкая березовая рощица, сквозькоторую, однако, просматривалось все на дороге. Откуда-то справа в тусторону бежала наискосок невысокая насыпь железной дороги с рядомтелефонных столбов и жиденькой полоской кустарника. Наверно, это и была тасамая "чугунка", о которой говорил в овражке Салей.

   - Видели? - кивнул, оглянувшись, сержант. - Попробуем по "железке".

   - Понятно, - сказал Антон таким тоном, словно он был тут равноправныйбоец, а не человек под арестом. - Только перебежками надо.

   - Не перебежками, японский городовой, а на пузе! По-пластунски, ясно? -свирепо поправил его сержант.

   - Можно и по-пластунски. Лучше всего по канаве.

   - По канаве, вот именно. Значит, так! - обернулся сержант. - Я идупервым. За мной - ты! - указал он на Антона. - Потом Пашка и ты, - ткнулон пальцем в Зоську. - Салей, будешь последним. В случае чего - огонь ирывком в лес. Понятно?

   - Ясно! - прежним тоном ответил за всех Антон.

   Они свернули между сосен вправо и, не выходя на опушку, направились всторону железнодорожной линии. В леске их не было видно, но лесок недостигал железной дороги, опушка скоро свернула в сторону, впереди былголый участок поля, который предстояло переходить в открытую. Сержантраздосадованно помянул японского городового, помедлил, и Зоська подумала:пошлет кого-нибудь первым. Но не послал. Оглянувшись по сторонам и слегкапригнувшись, помчался по полю сам. За ним, так же пригнувшись, широкозасигал по снегу Антон. Пашка-толстяк выждал пожалуй, больше, чемтребовалось, и, когда сержант уже достигал невысокой железнодорожной