Пойти и не вернуться, часть 2

насыпи, по-бабьи поводя задом, потрухал по свежим его следам. Зоська нестала ждать, когда он отбежит далеко, и побежала за ним. Хотя и былодалековато, но она видела за насыпью лошадей и повозки, стоящие возлетакой же сосновой опушки, там же виднелось несколько человеческих фигур,но разобрать отсюда, чем они занимались, было невозможно. Тем не менее сдороги, кажется, их не заметили, они благополучно перебежали от леса кнасыпи, не услышав ни крика, ни выстрела. Пока вроде бы все обошлось...

   Кажется, и действительно обошлось, она поняла это с облегчением, когдасама добежала до жиденьких колючих кустиков придорожной посадки и когдатуда, вроде не очень пригибаясь, скорее ссутулясь, притрухал Салей.Сержант боком лежал на снегу и жестом положил всех подле.

   - Все тихо? Так... Теперь на коротких дистанциях...

   Сильно пригнувшись, он вскочил на ноги и побежал вдоль кустиков, заними побежал Антон. Зоська почувствовала, как сердце ее забилось сильнеето ли с усталости, или оттого, что опасность все увеличивалась - теперь импредстояло прошмыгнуть под самым носом у немцев. Ах, если заметят!Действительно, было бы оружие, а то... Разве что проявит свое умельствоэтот строгий сержант. Насколько он был ей несимпатичен прежде, настолькосейчас на нем сошлась вся надежда.

   Может быть, километр они, сильно пригнувшись, бежали вдоль невысокойнасыпи. Но вот насыпь почти вовсе сошла на нет, а главное, кончилиськустики, сержант упал грудью на бровку канавы, и они попадали тоже. Они нерешались выглянуть из-за насыпи и только прислушивались, но вроде на тойстороне их еще не заметили. Что ж, предстояло самое трудное - дальше надобыло ползти.

   Рыхлый неглубокий снег занялся под утро тоненькой ломкой коркой,которая, однако, больно царапала покрасневшие Зоськины руки; ее юбка иколени очень скоро намокли, но она не ощущала холода. Напротив, ей стальдушно под теплым платком, и она сдвинула его на затылок, она едва успевалаза безостановочно мелькавшими в канаве сапогами Антона, боясь отстать итем нарушить порядок. К тому же сзади, шумно пыхтя, на нее наседал Пашка -она раза два оглянулась, и его вспотевшее лицо оказалось возле самых ееног. Где-то за ним, вскидывая обсыпанный, в армяке, зад, ворошился Салей.

   Так, воткнувшись лицом в снег и ничего не видя вокруг, они проползли сполкилометра, и Зоське уже начало казаться, что она больше не выдержит. Вгруди у нее горело, спина, плечи и живот - все обливалось липким потом.Сбоку снова пошли реденькие кустики, кажется, уже недалеко был соснячок, итут она едва не наткнулась на замерший Антонов сапог и тоже замерла, чутьприподняв голову. Только она обрадовалась неожиданной передышке, каксержант, обернувшись, яростным шепотом бросил: "Быстро! Вперед!", и сапогиАнтона замелькали с такой быстротой, что она сразу отстала. Изо всех силперебирая руками и размазывая коленями грязь под снегом, она бросилась заним, ударилась коленом о какой-то камень в снегу, сжала зубы от боли. Ивсе-таки она отставала. Она чувствовала близко притаившуюся опасность ипонимала, что надо быстрее. Но быстрее она не могла. Когда, толкнув еесапогом, через нее в какой-то непонятной спешке перевалился Пашка, она