Пойти и не вернуться, часть 2

взглянула в ту сторону, куда он стрелял, и ужаснулась: их настигалиполицаи. Двое из них бежали с винтовками почти по пятам, один,остановившись, стрелял в Антона. Опушка молчала, сержант с Пашкой исчезли.Как-то увернувшись от пули, Антон перегнал Зоську и тотчас скрылся междусосенок. Зоська снова оказалась последней, а полицаи были в ста метрахсзади. Боль пухла в голове, охватив всю правую сторону, обида терзала еесердце, она чувствовала, что погибает - глупо и совершенно напрасно. Новсе же она заметила то место на опушке, где скрылся Антон, и под выстрелыи крики сзади тоже вбежала в сосняк. Теперь ее надежда была на Антона. Унего была винтовка, он был ближе других. И Зоська бежала, как только моглабежать в чаще - раздирая руки, грудь, плечи, оберегая лишь голову отторчащих со всех сторон сучьев. Сзади слышались выстрелы и голоса, но,кажется, полицаи отстали и видеть ее не могли. Она побежала медленнее и,выбиваясь из сил, постепенно перешла на шаг.

   На узкой полянке она увидела знакомые следы сапог на снегу и слепопобрела по ним. Чтобы не упасть, она то и дело хваталась рукой за ветки,другой зажимая рану. Теперь ей ничего не оставалось, как постаратьсядогнать Антона, если он не ушел далеко, чтобы с его помощью перевязатьрану. Сама она не могла этого сделать и боялась потерять сознание отпотери крови. Она плохо видела в этой чащобе своим одним глазом иобрадовалась, когда услышала за сосенкой треск ветки.

   - Антон!..

   - Ну что? Иди сюда...

   С затянутого тучами неба сыпался мелкий снежок...

  

  

  

  

  

  

  

   Антон подождал Зоську - а что ему оставалось делать, не бежать же емувдогонку за этим баламутом-сержантом. Конечно, и сержант и Зоська теперьбыли ему ни к чему. Кажется, он выкрутился из беды, избежал самосуда, ушелот полицейской пули и даже вооружился винтовкой убитого на "железке"Салея. С Зоськой, наверно, все уже было кончено - зачем ему Зоська?Хотя... Кто знает, что будет дальше, но вот она выбежала из сосняка сзалитой кровью щекой, и что-то в Антоне болезненно сжалось при виде еенедавно еще привлекательного, а теперь искаженного гримасой боли лица.

   - Бинт есть?

   Бинта, однако, у нее не оказалось, у него тоже не нашлось в карманахничего подходящего для перевязки. Надо было разорвать что-нибудь из белья,но не раздеваться же тут, под носом у полицаев. Прежде всего следовалоуносить ноги, коль уж оторвались от погони; каждая минута была дарована имдля спасения.

   - Вот черт! - выругался Антон, вслушиваясь в долетавшие с опушки голосаполицаев - еще чего доброго кинутся по следам вдогонку. Зоська, всезажимая ладонью рану, загнанно дышала, и он схватил ее за свободную руку.

   - Как, терпеть можешь?

   Она что-то сказала, но он, не расслышав, поволок ее сквозь тугопружинившие ветки сосенок - прочь от опушки, дальше, в глубь этой молодойрощи, пока ту не окружили полицаи. Окружат, тогда снова придется