Пойти и не вернуться, часть 2

надо добиться от нее свидетельства, что он помогал ей в разведке, а неоколачивался неизвестно где трое суток. Конечно, он понимал, что даже и стаким свидетельством будет нелегко избежать скандала, но с помощью Зоськивсе, может быть, обойдется. Без нее же ему капут, самому ему неоправдаться.

   - Уже темнеет, - измученным голосом сказала Зоська, приподняв голову.

   Да, пожалуй, уже можно, не боясь быть замеченными, выходить в поле.Покамест они подойдут к деревне, стемнеет и еще больше, но Антон тянулвремя: ему хотелось напоследок окончательно договориться с Зоськой.

   - Сейчас пойдем, - сказал он. - Давай руку, вставай, погрей ноги.

   Он помог ей подняться с камня, и она, пошатнувшись, едва удержалась наногах. Антон подхватил ее под руку, но нетерпеливым движением локтя онаотстранила его.

   - Я сама.

   Что ж, пожалуйста, подумал он, давай сама, если сможешь. Но она неспешила сама, повернув набок голову, сперва неловко вгляделась в едваразличимые в сумерках очертания Княжеводцев.

   - Я пойду в деревню, - глухо сказала она, не оборачиваясь. - А ты идиза Неман.

   - Зачем? - удивился Антон. - Сперва доведу тебя, устрою.

   - Нет, - сказала она.

   - Это почему? - насторожился он. Упорное неприятие его помощи чем-тоозадачивало Антона, но он еще не догадывался, что тому было причиной.

   - Я пойду одна.

   - Нет, одну я тебя не пущу.

   Она еще постояла, горбясь и болезненно прижимая руку к повязке, и вдругмолча опустилась обратно на камень.

   - Вот еще фокусы! - сказал он. - Ты что, ночевать тут собралась?

   - Иди за Неман! - тихо, но твердо сказала она. - Потом я пойду вКняжеводцы.

   - Ах, вот как! - догадался Антон. - Не доверяешь, значит?

   - Не доверяю.

   - Да-а, - несколько растерянно сказал он и тоже опустился на каменьповыше.

   Оказывается, возможно и такое, подумал Антон. Он прикрывал ее огнем на"железке", не бросил в лесу, увел от преследования полицаев. Он, можносказать, спас ее, рискуя собой, а она ему не доверяет. Она не хочетпоказать, куда пойдет в Княжеводцах, чтобы он не выдал подругу, что ли? Ноон уже не собирался идти к немцам, он возвращался в отряд - чего же ей ещенадо?

   С трудом подавляя в себе озлобление против Зоськи, которая сегодня непереставала удивлять его своими необъяснимыми выходками, он вдругпочувствовал степень ее враждебности к нему, и ему сделалось страшно. Ведьс таким чувством к нему она запросто выложит в отряде все, что с нимислучилось, и ему наверняка несдобровать. Если там узнают о егонеосуществленном плане относительно Скиделя, услышат о его намеренииобратиться к Копыцкому, его просто сведут в овраг, где он и останется. Ноэто было бы ужасно! Именно теперь, когда дела на фронте вроде вдохнулинадежду, когда он решился до конца оставаться партизаном, когда оннавсегда размежевался с немцами и с Копыцким, он может погибнуть от рук