Пойти и не вернуться, часть 2

своих бывших товарищей. И всего лишь потому, что где-то усомнился, помолодости захотел выжить и в трудный момент не совладал с нервами...

   И погубит его та самая, с которой он готов был связать себя на всюжизнь и из-за которой, может, едва не совершил свою самую большуюглупость.

   Но ведь не совершил же - вот что, наверно, главное. Говорил, да. Номало ли что может наговорить человек, когда жареный петух его в задклюнет!

   - Хорошо! - примирительно сказал Антон после долгого тягостногораздумья. - Хорошо... Я пойду за Неман. Но ты обещай мне помочь.

   - В чем? - отрывисто спросила Зоська, не подняв головы. Обеими рукамиона опиралась о камни.

   - Не говори никому, что я хотел с тобой... в Скиде ль.

   Она сделала попытку повернуться к нему на камне, но только повелаплечами. Тяжелая ее голова упрямо тянула всю ее книзу.

   - А что я заместо скажу? Что проспала с тобой ночь в оборе? Что недошла до Скиделя, потому что заночевала на хуторе? Что провалила этозадание, доверяясь тебе? Что круглая дура, идиотка и преступница, которуютолько под суд?

   Кажется, она заплакала, совсем уронив голову и подергиваясь плечами, ив этот раз он не пожалел ее - он почувствовал жалость к себе самому.Действительно, перспектива перед ним очерчивалась более чем незавидная,надо было срочно предпринимать что-то для своего спасения. Но он не знал,что, и угрюмо сидел под крушней, тоскливым взглядом обшаривая вечернийпростор. В поле почти уже стемнело, деревья и крыши в Княжеводцах тонули вбыстро надвигавшемся сумраке, снежная крупа сонно шуршала в колючемсплетении ветвей груши.

   - Вот ты, значит, какая! - с медленно нараставшим негодованиемзаговорил Антон. - За себя дрейфишь! Провалила задание и хочешь провалитьмою жизнь?..

   - За свою жизнь ты сам ответчик. Ты ее так направил. Разве я тебя неотговаривала?

   - Допустим, я ошибся. Признаю. Но не ошибается тот, кто ничего неделает. Кто на печи сидит. А мы на ошибках учимся. Кто это сказал? Ты жеобразованная, должна знать. И ты еще женщина, ты должна быть доброй. А нетакой непримиримой.

   - Моя доброта меня и погубила, - тихо сказала Зоська.

   - Ну вот! - подхватил Антон. - Сама признаешь. Так почему же ты и менязагубить хочешь? Я же тебе не враг!

   - Бывают свои хуже врагов, - тихо сказала Зоська. - Врага можно убить.А в своего не так легко выстрелить.

   - Ах, вот как! Ты уже готова и стрелять! Это за что? За мою заботу?! Зато, что я тебя спас?!

   Антон вскочил на ноги - ее обвинения привели его в бешенство. Он - хужеврага?.. Он весь дрожал в гневе от одних только воспоминаний обо всемпережитом с ней за последние сутки. Сколько раз он ее выручал, сколькопомогал ей, сколько пережил из-за ее глупых выходок. Конечно, он не забыл,что было и другое, что он допустил грубость, и она вправе была обидеться.Но теперь он не хотел помнить это. Он помнил лишь содеянное им добро ивозмущался от мысли, что за это его добро она все время пыталась отплатить