Пойти и не вернуться, часть 2

пролез между ними, стряхнув на себя белесую в ночи тучу снега. Низкосгибаясь, почти на ощупь, он начал пробираться в глубь рощи. Он думал, чтовдали от опушки сосняк станет реже, но вся роща оказалась плотно сросшейсяхвойной чащобой, пробраться через которую даже днем стоило большого труда,не говоря уже о ночи.

   Продираясь сквозь хвойные заросли, он больно расцарапал руку, разодралкожушок на плече и стал думать уже не о том, чтобы выдержать направление кНеману, а хотя бы выбраться из этой чащобы. Но, круто взяв в сторону, онугодил в какой-то хвойный сушняк, оставшийся, наверно, после одного излетних пожаров, где и вовсе невозможно было ни пройти, ни пролезть из-засплошного густосплетения колючих и твердых, как стальные спицы, ветвей.Поняв, что это место лучше обойти стороной, Антон повернул обратно, потомснова начал забирать влево. Но куда бы он ни подался, всюду егоподстерегала непролазная чаща из колючек, ветвей и сучьев, отчаянноцеплявшихся за кожушок, обдиравших лицо, руки, то и дело срывавших сголовы шапку. Он устал, разогрелся, взмок от пота и набившегося в каждуюпрореху снега.

   Уже потеряв надежду когда-либо выбраться из этих колючих дебрей, Антон,сгибаясь в три погибели, преодолел очередную делянку особенно густогоподроста и очутился наконец на опушке. Впереди было поле, он стряхнул ссебя снег, ощущая на разгоряченном лице упругие удары ветра, по-прежнемусыпавшего впотьмах снежной крупой. Он пошел по полю, дав себе слово нелезть больше в заросли, где в такую ночь и такую погоду можно разве чтоскрываться от врагов. Ему же надо было поскорее попасть на Островок или,может быть, переправиться через Неман в другом подходящем месте. Теперьэто заботило его больше всего другого, потому что задержка с переправойгрозила завтра новой бедой в этом малознакомом приречном районе с егополицией, засадами, патрулями по деревням, хуторам, на дорогах.

   В поле стояла ночная тишь, идти было легко, Антон понемногу пришел всебя и почти успокоился. Он старался не думать ни о недавнем убийстве, нио том, что ему пришлось пережить с Зоськой. Что было, то все прошло,внушал он себе, в его положении разумнее позаботиться о будущем. По всейвероятности, придется разыскать того баламута-сержанта и его дружка Пашку,хотя Антон даже не знал их фамилий и не имел представления, из какого ониотряда. Но они бы смогли подтвердить его отважный поступок при переходе"железки", все-таки он прикрыл их огнем и тем дал возможность спастись.Правда, они же могут рассказать и о неприятном конфликте с Зоськой нахуторе... Может, лучше не ссылаться на этих людей, что, хотя и усложнитобъяснение причин его самоволки, зато позволит ему отречься от Зоськи: ееон не видел, не встречал, ничего о ней не знает. Пошла и пропала, мало личто может случиться с партизанской разведчицей во вражеской зоне... Внешнетакая позиция выглядела вполне убедительной и не должна была вызватьбольших подозрений, надо лишь вести себя твердо и нахраписто. Где был троесуток? Ходил в деревни, пытался разжиться обувкой. Сапоги совсемразвалились, сколько раз говорил комвзвода, никакого внимания. А какой жеиз него партизан зимой без обувки? Почему не доложил начальству, не